Аделия наклонилась, собирая эльфийские цветы, выпавшие из причёски Раймонда, и тот с удивлением посмотрел на своего необычного оппонента.
– Когда ты так ставишь вопрос, то мне начинает казаться, что в твоих словах есть зерно истины.
– Естественно, есть. Было бы глупо считать, что Единый не создал себе помощников. Зачем всё делать самому, когда можно воспользоваться их услугами? И ещё одно. Ты бы хотел оказаться в одиночестве?.. То-то и оно.
– Аделия, – Раймонд посадил её себе на колени. – Пожалуйста, оставь свои рассуждения о Боге и больше никому не говори. Хорошо? Иначе это обернётся бедой для вашего племени.
– Я же не дура и говорю это только тебе, – мягко сказала она. – Кстати, что ты думаешь о нас с тобой?
Поддразнивая её, Раймонд пожал плечами.
– Что здесь думать? Раз ты отказалась выйти за меня замуж, значит, будешь моей наложницей.
– Наложницей? – оскорблённая Аделия деланно улыбнулась. – Ну, это вряд ли. Зачем королеве самого могущественного королевства и Верховной ведьме нищий вампирский герцог?
– Это дело поправимое, – проговорил задетый Раймонд и стиснул её запястья, не давая вырваться. – Не дергайся, ведьма, если не хочешь, чтобы я переломал тебе руки, – его глаза опасно сузились. – Если ты настолько тщеславна, то я обещаю: будет тебе королевство. Клянусь именем Господа, Единого и Неделимого.
Он резко оттолкнул от себя красавицу-ведьму и скрылся в темноте.
– Вы уж постарайтесь с королевством, Адлигвульф! На меньшее я не согласна! – выкрикнула она ему вслед.
Оставшись в одиночестве, Аделия зябко передёрнула плечами и запахнула полы плаща. «Прости, Раймонд, но ты не понимаешь, насколько это больно, когда сердце рвётся на части, – она прислушалась к себе. – Да, я люблю тебя, но не могу забыть Лазаря».
Появление Цветанки отвлекло её от невесёлых мыслей.
– Что случилось, баронесса де Фальк? – спросила она с любезной улыбкой на устах, прекрасно зная, зачем явилась девушка.
– Ханум, можем мы где-нибудь поговорить без посторонних ушей?.. Ну, пожалуйста! – взмолилась Цветанка.
Как всегда, когда возникали трудности, Аделия потянулась к кайду Верховной ведьмы, который странным образом менялся в последнее время. Со временем букетик незабудок, подаренный Аспидом, исчез, но она заметила, что внутри ведовского камня появился изящный цветок – по соседству с серебряной бабочкой.
– Хорошо, детка. Идём, я всё тебе объясню.
С большим трудом, но всё же ей удалось убедить девушку в существовании отца Юлиана и в то, что временами он вселяется в своего сына.
Болезни вампирского роста
Степняк с трудом поспевал за быстроногим провожатым. Когда они оказались на месте, мальчишка исчез и он, не скрывая своего отчаяния, упал на холмик свежевырытой земли, который навеки скрыл самых дорогих ему людей. Теснившая сердце тоска была такой сильной, что ему хотелось завыть в голос, и словно сочувствуя его горю, печально шумела листва букового леса и тихо сыпались иголки древней лиственницы, растущей поблизости от могилы.
Не вытирая слёз, струящихся по лицу, Головатый вырезал на самодельном кресте имена стариков, чтобы их могила не осталась безымянной, и снова обнял холмик свежевырытой земли, от которой остро пахло хвоей и ещё какими-то незнакомыми ему запахами. Так он пролежал весь остаток ночи.
Ближе к утру, он ещё раз попросил прощения у деда с бабкой и напоследок низко поклонился их праху. Выпрямившись, он поискал светлеющий край неба и отправился навстречу встающему солнцу. Вскоре оно показалось из-за горизонта, и ночная мгла растворилась в его очистительном свете.
Прячась в тени, степняк с тоской посмотрел на морские просторы, залитые солнцем. «Эх! Жить бы ещё и жить, да нету мочи! Ведь я не тать, чтобы шастать в ночи, не видя белого света. Ежели чего, Господь меня простит, чай не по своей воле я стал упырём. Ну, пора!» Перекрестившись, он шагнул из своего укрытия – прямо на залитый солнцем пляж и в удивлении зажмурился от ярких лучей, бьющих прямо в глаза. Не доверяя своим ощущениям, он похлопал себя по бокам, а затем снял рубашку. Солнце приятно грело кожу, и это было всё – она не думала гореть.