«Жив?.. Жив! Как же так? Почему я не стал упырём? – Головатый потрогал шею, но ранки уже затянулись, от них не осталось и следа. – Никак старики упросили Господа нашего, и он милостивец совершил чудо». Степняк опустился на колени, и на его лице появилось просветлённое выражение.
– Рано радуешься, – опустил его на землю знакомый голос.
Головатый резко отшатнулся – он не сразу узнал темноволосого вампира, который приказал убить его стариков. Он тоже совершенно спокойно стоял на солнце.
– Как же так? – огорчился степняк. – Ведь упыри должны гореть на солнце. Или молва врёт?
– Не врёт, но нас с тобой это не касается. Идём.
– Нет! – Головатый отпрянул и, сжав кулаки, упрямо набычился. – Какое ты имеешь право мной распоряжаться?
– Право отца. Я тебя обратил, значит, ты принадлежишь мне, вместе со всеми своими потрохами, – сухо ответил Раймонд, с трудом удерживаясь от того, чтобы не залепить оплеуху упрямцу.
– Странно… вроде ж я уже вырос, и отца мне не треба, – степняк ухмыльнулся и попятился прочь. – Так что прощевай, мил человек, или как тебя там.
Раймонд вздохнул. «Как говорил Großvater, неповиновение нужно пресекать незамедлительно».
– На колени! – приказал вампир, и когда степняк подчинился, не в силах справиться с ментальным давлением, он жёстко добавил: – Запомни, если я велю тебе умереть, ты умрёшь, не спрашивая, зачем и почему. Понял?
– Понял, чего ж здесь не понять? Только я сомневаюсь… – замычав от боли, степняк снова схватился за голову. – Да что б тебя!.. Понял, я понял! Нехай драться! – просипел он со стонами.
– Можешь называть меня BlutVater,[1] – смягчился Раймонд. На этот раз ментальный удар оказался чересчур силен, и он озабоченно посмотрел на парня, опасаясь, что мог ему этим повредить.
– Ну, спасибо, BlutVater! – простонал Головатый и с удивлением прислушался к своему изменившемуся голосу, в котором зазвучали непривычные музыкальные нотки. «О Господи! Никак у меня бабский голос прорезался!» – испугался он. Но это было ещё не всё. Внутренний настрой тоже стремительно менялся. Стоило только ему подумать об убийстве своего вампирского прародителя, и он был готов вырвать глотку самому себе за эту крамольную мысль.
«Господи, помилуй! Что ж такое творится?» – напуганный как никогда в жизни, степняк еле удерживался от паники.
Раймонд не спускал с него глаз, наблюдая за завершением процесса обращения. «Молодец старуха! Не обманула насчёт внука, – он усмехнулся, заметив, что молодой вампир уже посматривает на него с преданностью щенка. – Очень быстро набирает норму. Замечательное приобретение для нашего гнезда!».
– Вот видишь, BlutSohn,[2] ты уже забыл о своей строптивости и смотришь на меня как положено послушному сыну. Так и должно быть, пока ты не заматереешь, но это случится ещё не скоро.
– Простите мою дерзость, BlutVater! – проговорил степняк с искренним раскаянием. – Честное слово, я не знаю, что на меня нашло. Обещаю, больше такое не повторится.
Раймонд хлопнул его по плечу.
– Идём! Время не ждёт. Сегодня же начнём заниматься. Чем быстрей ты займёшь должное положение, тем лучше.
– Да, мой господин!
Степняк бросился следом за старшим лордом-вампиром, удивлённо посматривая на его длинные волосы, связанные хвостом. Он помнил, что во время их последней встречи они едва доставали до плеч.
– BlutVater, а как же мои товарищи? – решился он спросить.
– Все они носферату. Повезло только тебе одному, – ответил Раймонд и, обернувшись, добавил: – Забудь о них! Нашей семье не пристало общаться с чернью. Если увижу, что ты с ними держишься как с ровней, убью. Понял?
– Понял, – уныло отозвался степняк. – А как же мне теперь себя величать?
– Ив Адлигвульф! Заруби себе на носу, пока ты не опозоришь это имя, другого у тебя не будет.
– Звучит как-то по-господски.
Раймонд улыбнулся.
– А ты и есть господин.
«Ладно, Ив Адлигвульф, так Ив Адлигвульф! И всё же я как был Иваськой Головатым, так им и останусь! – весело подумал степняк. – И товарищей своих я тоже не брошу. Как-нибудь исхитрюсь и снова заберу их под своё начало».
«Ну-ну! Попробуй! – усмехнулся Раймонд, прочитав его мысли. – Посмотрим, что у тебя получится без моего разрешения. Впрочем, имеет смысл передать степняков Иву. Они ему преданы и в случае чего сумеют его защитить».