***
Ив Адлигвульф скоро привык к своему новому статусу. Ему всё давалось легко. Вот только магия противилась. Теорию он быстро освоил, а вот практика ему не давалась, хоть плачь. Раймонда это тоже огорчало. В остальном он не мог нарадоваться на нового родича – смышлёный степняк оказался настоящим сокровищем. Умный и расторопный он быстро вошёл в курс дел и взвалил на свои плечи их большую часть. Поэтому Раймонд не стал противиться, когда Ив попросил отдать под его начало бывших товарищей, но снова предупредил, чтобы он не смел фамильярничать с носферату, поскольку это вопрос авторитета гнезда Адлигвульфов.
На этот раз предостережение прародителя было воспринято со всей серьёзностью. Ив на собственной шкуре убедился, что не имеет права на промах. Несмотря на высочайшее положение, которое он занял, благодаря Раймонду, в глазах остальных урождённых лордов-вампиров он оставался безродным выскочкой. Молодняк, при негласной поддержке старших, обходился с ним довольно жестоко – его либо не замечали, либо задирали. И то, и другое больно задевало его гордость. Ведь самолюбивый степняк привык среди своих караванщиков к уважительному главенству. Из-за этого он иногда не выдерживал и ввязывался в драку, которая всегда заканчивалась его поражением. В мире вампиров грубая сила почти ничего не значила. Совсем другое дело – магия. Но как бы тяжело ему не приходилось, он никогда не жаловался братьям Адлигвульфам. Они тоже не вмешивались и просили этого не делать Цветанку и Аделию, которые до глубины души возмущались жестокостью вампиров к добродушному незлобивому парню.
Получив лечебную помощь после очередной взбучки, Ив с новыми силами набрасывался на учёбу, и однажды это принесло свои плоды. Магия не устояла перед его упорством и с тех пор травля постепенно сошла на нет. Если ему случалось драться, то он дрался с такой яростью, что противники не выдерживали и позорно бежали.
Когда на него жаловались братьям Адлигвульфам, они разводили руками и заявляли, что это болезни роста, – мол, у волчонка чешутся зубы, но обещали принять меры. Правда, не уточняли, какие именно.
Обрадованный Раймонд, убедившись, что из Ива и в магии выйдет толк, взялся за него всерьёз. Теперь наряду со всем остальным он изучал геральдику и обычаи гнезда Адлигвульфов, а также манеру поведения аристократии, к которой он теперь принадлежал в соответствии со своим новым положением.
Эта учёба тоже не замедлила принести свои плоды. Во всём подражая прародителю, он незаметно для себя превратился в его копию. Теперь уже никто из молодых вампиров не смел его третировать, и кое-кто из них даже загорелся желанием наладить с ним дружеские отношения. Да и старшие лорды-вампиры теперь редко обращались с ним как с пустым местом, когда Раймонд присылал его к ним с каким-либо поручением.
За всеми заботами Ив не заметил, что изменился не только внутренне, но и внешне. Однажды он оказался на заброшенном хуторе и, случайно глянув в сторону, схватился за оружие. Тревога оказалось ложной – это было его собственное отражение. Не веря своим глазам, он подошёл к пыльному зеркалу и провёл по нему рукавом. Из мутной глубины, засиженного мухами стекла, на него глянул надменный незнакомец. С заострённого по-юношески чистого лица, обрамлённого пышными пепельными волосами, насторожённо смотрели удлинённой формы тёмно-серые глаза. Самое печальное заключалось в том, что в их колючем взгляде больше не было ни капли душевного тепла, присущего добродушному здоровяку Иваське Головатому.
«Вот ведь какая чертовщина! – Ив упал на скамейку и грустно улыбнулся. – Эх, ма! Теперь девки были б от меня без ума, но товарищи ни за что не признают. Был Ивась Головатый, да весь вышел», – невесело подумал он. – Что ж, с волками жить, по-волчьи выть, – жёстко заключил он и, не обращая внимания на гложущую сердце тоску, вскочил на ноги. – Нечего здесь рассиживаться, дело не ждёт! Отец снимет с меня шкуру, если я вовремя не выполню его поручения».
По дороге к вампирской стоянке Иву повстречалась молоденькая симпатичная крестьянка. Завидев красавца-вампира, она с восхищением уставилась на него. Заигрывание длилось недолго – сказались длительное воздержание и раненое самолюбие от недавних унижений. Недолго думая, он повалил девчонку и дал волю своим инстинктам, включая жажду крови.
Несмотря на благие пожелания, Иву не удалось вовремя остановиться. Войдя в раж, он досуха выпил девушку. Когда эйфория пошла на убыль, запоздалые сожаления были уже ни к чему. Он одёрнул бесстыдно задранную юбку мертвой девчонки и закрыл её распахнутые глаза. На юном лице наряду с испугом застыло робкое обожание и тогда его по-настоящему грызанула совесть. Полный раскаяния, он похоронил свою нечаянную жертву, чувствуя себя при этом последним поддонком. Но постепенно тяжесть на сердце, вызванная бессмысленным убийством, растворилась под грузом ежедневной суматохи и навалившихся забот.