– Хватит!.. Если я такое жалкое ничтожество, тогда нечего ходить вокруг меня. И не мечтай, я не буду ни твоей женой, ни твоей любовницей!
Сидящий на диване вампир откинулся на его спинку и окинул её оскорбительно-пренебрежительным взглядом.
– Жена? Ты шутишь? Как вампирский герцог я обязан жениться на девушке из знатного вампирского рода, а не на какой-то жалкой ведьме.
– Ах ты, негодяй! – глаза самолюбивой ведьмы загорелись призрачным синим пламенем, что сигнализировало о нешуточной злости. Она схватила первое, что попало под руку, и швырнула в него. – Ну, и катись к своим бесплодным кровососкам!
Раймонд поймал зеркальце и, убедившись, что оно нигде не треснуло, аккуратно положил его на столик.
– Не исключено, что так оно и будет. Но это не значит, что я упущу возможность обзавестись потомством от ведьмы.
После его слов глаза Аделии наполнились слезами.
– Вот оно что! – не удержавшись, она всхлипнула, – Знаешь, Адлигвульф, я всегда знала, что ты расчетливый мерзкий…
Поняв, что хватил через край, Раймонд поднялся и, преодолев разделяющее их расстояние, привлёк её к себе.
– Извини, mein Schatz[1]! – проговорил он с раскаянием. – Не сердись. Ты сама виновата. Зачем ты приплела к разговору дела давно минувших дней? Großvater-то здесь причём?.. Ладно! Лучше не начинай, а то мы снова разругаемся.
Аделия уклонилась от его ищущих губ.
– Пусти!.. Я должна позаботиться об Илатской обители, – проговорила она и попыталась высвободиться из его объятий.
– Кажется, я скоро я возненавижу ведьм из этой обители. Стоит только заговорить о наших отношениях, как тут же возникают они.
– Не выдумывай! Может, я плохая мать и жена, но я не хочу прослыть ещё и плохой Верховной ведьмой.
Раймонд неслышно вздохнул и отступил в сторону.
– Если хочешь, иди. Но твоя помощь никому не нужна. Илатская обитель уже отплыла.
– Что?.. – удивление Аделии сменилось негодованием. – О, боги! Девочки измучены дорогой, а вы не дали им ни дня передышки!
– На судах есть всё необходимое для отдыха и запас еды.
– Адлигвульф!.. Всё же ты расчётливый мерзкий кровосос без капли сострадания! – выпалила она и выскочила из шатра.
– Meine Geliebte Hexe[2], просто ты не дружишь с головой. В море твоим ведьмам будет гораздо безопасней, чем на берегу в окружении зомби, – выкрикнул Раймонд, не слишком-то надеясь быть услышанным.
Он не стал говорить, что это илатская настоятельница потребовала, чтобы они ничего не говорили Верховной ведьме об их отплытии.
Аделия бросилась к бухте, в которой стояли корабли вампиров. Но, увы! Последний из них уже миновал линию прибрежных рифов и, выйдя в свободные воды, взял курс на родину. Ей не оставалось ничего другого, кроме как помахать им вслед. Она попыталась связаться с Велизарой, но старая дракониха проигнорировала её вызов.
Чувствуя себя ненужной, донельзя расстроенная Аделия направилась в древний храм, чтобы помолиться Сьёфнейг за благополучие соплеменниц. Но только она опустилась на колени и попыталась поймать нужный настрой, как из темноты выступили безмолвные фигуры с горящими глазами – как оказалось, за время её отсутствия пещеру в качестве своего пристанища облюбовали зомби. Она бросилась под защиту столба солнечного света, падающего сверху, но дело шло к вечеру. Вдобавок гнездо зомби было устрашающе велико и, судя по их притоку, пещера с храмом была лишь частью разветвлённой системы катакомб.
Когда свет совсем потускнел, нежить осмелела. Дела были плохи, самостоятельно выбраться из пещеры было нереально, и тогда Аделия впервые опробовала ментальный зов, которому её научил Раймонд.
Первым сквозь толпу зомби к ней пробился граф де Фокс. Наконец-то он, к радости братьев Адлигвульфов, завершил своё превращение и не посрамил их породу, оказавшись лордом-вампиром. Вслед за ним на помощь пришли Ив и… Руника.
При помощи нового оружия, стреляющего ультрафиолетовыми лучами, которое Юлиан обозвал лазерами, ведовской магии и меча они счастливо пробились к выходу из пещеры, оказавшейся ловушкой.
Появление Руники было всеобщим сюрпризом. Взволнованная Аделия сразу же набросилась на неё с расспросами о своих близких, и та бодро сообщила, что принцесса Антуанетта жива и здорова. Мол, никто её не обижает, поскольку Эвальд бережёт дочь как зеницу ока, а ещё принцесса сильно выросла и выглядит настоящей барышней на выданье. Вдобавок, она такая красавица, что кавалеры не дают ей проходу. В общем, девочка весела и всем довольна, если не считать того, что страшно скучает по матери. По словам Руники семейство де Линь тоже пребывало в добром здравии, их не коснулась опала, а умный глава Тайного департамента по-прежнему процветает и плетёт свои многоходовые интриги. Правда, в последе время де Ривароль жалуется на здоровье, говорит, что его замучила подагра.