«Эй, Гемма, – обратилась она к той, что спала в её душе, – а у тебя губа не дура, мальчишечка очень даже ничего. Чем-то он до сих пор волнует меня».
«Возлюбленный мой!» – отозвался внутренний голос, преисполненный щемящей душу нежности.
«Дура! Ты любила не живого человека, а свою мечту!» – прошипела Царица вампиров.
«Глоб и мечта – это одно и то же!» – стояла на своём девушка из прошлого, чей облик она украла.
«Какая наивность, граничащая с глупостью!»
«Пусть так, мне нет до этого дела. Он рядом, и я счастлива».
«О боже!.. Кстати, о нём. А ведь божок прокололся со своим отказом. Теперь даже не знаю, радоваться этому или огорчаться».
Тёмные глаза девушки остро блеснули, выдавая совсем иные чувства, а заодно иной облик и совсем другой наряд.
– Глоб, тебе не кажется, что боги не так уж всевластны? – проговорила она и, смерив его взглядом, приподняла бровь. – Надеюсь, ты не такой дурак, что до сих пор веришь в единого боженьку с его ангелами и демонами?
Такие чувства и поведение были настолько несвойственны Гемме, которую он знал, что у Долгорукого защемило сердце.
– Не знаю, – буркнул он. – Лично я с богами незнаком. Во всяком случае, мне так кажется, хотя на моём пути встречались более чем странные личности.
Долгорукий со смешанным чувством наблюдал, как исчезает стеснительная юная девушка в стареньком пальто и длиннющем красном шарфе, а на смену ей приходит надменная красавица в пышном ореоле тёмных кудрей, облачённая в очень женственное платье, обтягивающее её точёную фигурку как перчатка. Это было прекрасное существо, но опасное как сталь бритвенной заточки его любимых дамасских ножей.
– О! Кажется, я немного отвлеклась. Не удивляйся, Глоб, это тоже я.
Чётко очерченные губы красавицы дрогнули в странной полуулыбке.
– Знаешь, мне всегда казалось, что до мечты нельзя дотрагиваться руками. Она должна оставаться недостижимой, как звёзды на небе или линия горизонта. И всё же, как это романтично – встретиться вновь после долгой разлуки.
Царица вампиров шагнула вплотную к Долгорукому и, подняв к нему лицо, медленно опустила ресницы.
– Да, как ты смеешь?! – рыкнула она, когда он не отозвался на это безмолвное приглашение к поцелую.
– О, как! – не слишком удивился тот. – Что, малявка, сказывается привычка к беспрекословному повиновению?
– Молчать!.. О, чёрт!.. Прости, прости! – воскликнула красавица, сконфуженно прижимая пальчики к губам. – Даже не знаю, что на меня нашло. Видимо совсем расклеилась от радости.
– Хорошо, если от радости.
– Боже мой! Как ты можешь сомневаться?!.. Боюсь, ты прав. Я и в самом деле уже не та глупенькая Гемма. Но поверь, моя любовь к тебе осталась неизменной…
На лице Царицы вампиров промелькнуло странное выражение: с ней что-то происходило, и это что-то было ей не по нраву. Казалось, что сквозь маску бесстрастия пробиваются совсем иные чувства – чувства той, что спала в её душе. Туманные ленты обвили надменную красавицу и полностью скрыли её от глаз Долгорукого, а когда они рассеялись, снова возникла худенькая девушка в пальто и шарфе.
– Глоб! – вскрикнула она, цепляясь за него. – Пожалуйста, не бросай меня, любимый! Поверь, ещё одной разлуки я не переживу!
«Свежо предание, да верится с трудом!» – с яростной грустью подумал Долгорукий. Но в тёмных глазах девушки светилась такая беззаветная любовь, а её слова и чувства были настолько искренними, что ему не хватало духа прервать разыгрываемый спектакль. Наконец, не столько боясь попасться на искусную приманку, сколько сорваться в неконтролируемый гнев, он отвёл глаза.
– Хватит, Гемма! Прекращай свой жалкий балаган. Можешь не стараться, ты уже показала своё истинное лицо.
– Это не есть хорошо, – холодно заметила Царица вампиров и, вернув себе привычный облик, добавила: – Похоже, теряю профессиональную сноровку.