– Поверь, ты гениальная актриса. Вот только мне нужна настоящая Гемма, а не её образ, как бы достоверно ты его ни сыграла.
– Спасибо за комплимент, – ядовито поблагодарила Царица вампиров и смерила Долгорукого мрачным взглядом. – Да! Как-то не так я представляла нашу встречу. Всё же она составляла смысл жизни той глупенькой девочки, какой я когда-то была, – она зябко передёрнула плечами. – Проклятье! Скажи, Глоб, неужели я настолько изменилась, что тебе даже противно прикасаться ко мне?
Долгорукий смягчился. Эту Гемму он не знал, но сейчас она была искренна в своём гневе.
– Ну, что ты болтаешь, малявка! – попытался он навести мосты. – Как бы то ни было, мы брат и сестра. Что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне.
– Брат и сестра? Да неужели?! – прошипела она, и её глаза затянуло кровавой пеленой. – Сейчас я покажу тебе, чего стоят такие родственные узы!
Под скрюченными пальцами колдуньи возник узор из рун, и она ударила с такой силой, что под ногами Долгорукого расплавился камень брусчатки. Несмотря на связывающее заклинание, которое должно было удержать его на месте, он вырвался из огненного смерча, и шагнул ей навстречу.
– Малявка, ну, что ты творишь? – проговорил он, укоризненно глядя на ту, путь к которой занял у него целых триста лет.
– Не подходи, Глоб!.. Выходит, всё кончено, так и не начавшись. А может, я сама всё придумала, и с самого начала между нами ничего и не было, – пришедшая в себя Царица вампиров грустно усмехнулась. – Боже мой! Давненько я не чувствовала себя такой дурой. Спасибо тебе за это. Впредь будет мне наука.
– Гемма! – на лице Долгорукого промелькнули разноречивые чувства. – Ведь я… ведь мы не виделись целую вечность. Конечно, мы оба изменились.
– О да! Только давай не будем повторяться, я уже слышала эту песню, – Царица вампиров скривилась. – Дологой блатик, – картавя, пропела она противным детским голоском, – может, ты и изменился, а вот твоей глупой сестлички больше нет… – и Царица вампиров всей своей мощью обрушилась на ту, что спала в её душе. «Как смела ты высунуть нос из своей норы?! Умри, предательница!». – Прощай, Глоб, прощай, Гемма, земля вам пухом, дорогие! – прибавила она, расправившись с прежней Геммой, что попыталась вырваться на волю.
– Нет, постой! Давай поговорим! – запротестовал Долгорукий.
– Не вижу смысла. Проще сразу обрубить концы, – откликнулась та, которой уже давно были чужды человеческие слабости.
Трехсотлетнее ожидание кануло в прошлое, и Царица вампиров обратилась к насущным делам настоящего. Она бросила взгляд на Цветанку и в то же мгновение оказалась рядом с ней.
– Стой, гадина! – выкрикнул Юлиан, выскакивая из таверны. – Стой! Хуже будет!
– Это вряд ли, – ответила Царица вампиров.
Она взяла девушку за плечи и вгляделась в её растерянное личико. «Действительно, мы похожи. Странно, что я этого не заметила, когда обращала её в вампира».
– Идём, деточка. Ведь ты моя плоть и кровь, значит, твоё место рядом со мной.
Уловив, что в её речи нет угрозы, а лишь бесконечная усталость, Цветанка приободрилась и перевела взгляд с Юлиана на высокого незнакомца, который пришёл ей на выручку.
– Может, стоит его выслушать?
– Не лезь не в своё дело, – грозная собеседница потрепала её по щеке. – Глупышка! Однажды ты поймёшь, что к прошлому возврата нет. Впрочем, ты вся в Миланику, та тоже вечно строила замки на песке. Как видишь, добром это не кончилось. Моя принцесса стала прислужницей какого-то жалкого купчишки.
– Неправда! Мама была счастлива. Отец её любил... Мы все её любили! – запротестовала Цветанка.
– В чём ты видишь её счастье? – по лицу Царицы вампиров пробежала тень. – Моя единственная дочь надрывалась как простая крестьянка, таща на себе немалое хозяйство, да ещё рожала детей одного за другим.
– Я всегда помогала маме по хозяйству, и сёстры тоже! – горячо проговорила девушка, почему-то чувствуя себя виноватой.
– Толку-то? Бедная моя Миланика! Я знаю, что она сильно болела, а ведь могла бы избежать этой напасти, если бы согласилась и стала вампиром. Но нет, видите ли, ей противна сама мысль, стать такой как я…
Цветанка поежилась. От вампиров-заговорщиков она наслушалась таких историй о кровавых злодеяниях своей собеседницы, что у неё до сих пор волосы вставали дыбом.