Сущности, или боги, или духи – Рико решил, что правильнее все-таки «боги»: по-прежнему неспешно шествовали в тумане, словно не замечая легионов; смертные, преградившие проход, никак их не беспокоили.
Сколько их? Рико из-за мглы не мог толком рассмотреть, но насчитал что-то около трех десятков. В животе у него нехорошо заныло.
М-да, одна-то сущность с божественными силами способна все легионы Корвуса прихлопнуть, точно надоедливых букашек, а тут – три десятка…
– Ордена-а! – прокатилось над скалами, и Рико с удивлением узнал голос императора, выехавшего чуть вперед. – Чертить фигуры!..
Маги суетились, раскладывая амулеты, расставляя какие-то жаровни и подставки, спешно вычерчивая на камнях небольшие магические фигуры. Однако рядом с цезарем и Учителем никто никаких приготовлений не вел: маги, сопровождавшие владыку Корвуса, стояли неподвижно, рядом застыли имперские гвардейцы в пурпурных плащах, конные и пешие. Учитель тоже стоял молча, вглядываясь в окутавший равнину колдовской туман с движущимися в нем светлыми пятнами.
Чего хочет император? Как он собирается противостоять этим богам, как?! Зачем он выдвинулся вперед, на самое острие удара? Разве гвардейские пилумы и гладиусы смогут его защитить?.. Даже Учитель, и тот не сможет, против самих богов!
И что он, Рико, тут делает, с его-то невеликими силами?
Черныш совершенно по-человечески вздохнул и улегся на камни. Мол, я с тобой, хозяин, что бы ни случилось.
Светлые пятна во мгле, будто наконец поняв, что происходит, задвигались быстрее и явно в сторону императора. За ними из тумана выплывало нечто, напротив, темное и огромное, словно это сама Твердыня сошла со своего места.
Рико сглотнул. «Что, доволен, господин второй некромастер? – будто шепнул ему кто-то. – Геройски умирать, оказывается, не так приятно, как казалось? А ведь ты еще можешь спастись, как спасся когда-то с Игниса…»
– Заткнись, – прошипел Рико. Учитель бросил на него удивленный взгляд, но тут же снова отвернулся.
Боги целенаправленно наступали на дерзких смертных – вот-вот, и покажутся из тумана, можно будет увидеть их перед смертью совсем близко…
– Ордена-а! Готовь амулеты!
Рико быстро глянул по сторонам: перед каждой группой магов, какие он мог разглядеть сквозь туман, уже сияла белым свежевычерченная магическая фигура, в узлах и вершинах ее мерцали розоватые кристаллы-преобразователи, перед магами стояли подставки с прочими разнообразными амулетами, приготовленными к бою.
Когда нужно, ордена Корвуса умели действовать быстро и слаженно, позабыв о дрязгах и вечном соперничестве.
Император тронул коня и выехал вперед.
То есть совсем вперед, навстречу богам – у Рико аж дух захватило. Его прикрывали лишь всадники на задоспешенных конях; ближние к цезарю держали вместо привычных круглых легких щитов тяжелые прямоугольные скутумы, закрывающие владыку от случайной стрелы. Выученные кони храпели, прядали ушами, но слушались.
Учитель тоже выехал вперед, как и несколько орденских магов, а Рико остался, где был, вместе с когортой пеших преторианцев. Он стоял чуть в стороне и хорошо видел императора, несмотря даже на поднятые щиты. Пальцы его против воли вцепились в рукоять длинного ножа, родом из некромастерских, – Рико прихватил его вместе с бумагами и образцами, рассудив, что сейчас ему хоть какое-нибудь оружие не помешает.
Над равниной ненадолго воцарилась пугающая, мертвая тишина, нарушаемая только воем ветра в скалах, шелестом сыплющегося редкого снега да исходящим от божеств низким гудением.
Император Цельс казался похожим на ожившую статую. Рико видел, как он положил ладонь на продолговатый сверток из простого некрашеного полотна, перекинутый через колени. Что это, оружие какое-то? Или амулет?
И в этот момент из тумана вынырнули первые боги.
Окутанные пылающей силой, высоченные – иные в два человеческих роста, – прекрасные и отвратительные, похожие и на людей, и на животных, и вовсе ни на что не похожие; Рико особенно запомнился парящий над камнями не то спрут, не то цветок, эбеново-черный, усеянный светящимися капельками-жемчужинками, – и с сердцевиной, утыканной множеством острых зубов. Сила била из них – золотая, горячая, плавящая саму реальность, они шагали, ползли, летели вперед, будто привлеченные запахом меда пчелы.