К моему розовому сарафану Джуди тоже подобрала подходящее украшение — жемчужное ожерелье, а также заставила меня надеть серую шерстяную кофту, потому что было все-таки очень холодно. Она даже извлекла откуда-то парикмахерские ножницы и подровняла несколько наиболее буйных прядей и каким-то особым образом закрепила в моих волосах заколки. Я выглядела подростком, выряженным к Пасхе, но никак не к похоронам брата.
Мы приехали в церковь, и гут я струсила, уступив Джуди свою роль радушной распорядительницы.
Я была здесь лишь по одной причине.
Я оставила Джуди возле входа, поручив ей приветствовать гостей, пожимать им руки, после чего они поднимались к престолу, где я должна была стоять у гроба, сделанного из светло-желтого дерева. Я провела рукой по его гладкой поверхности, на фоне которой мои пальцы выглядели мертвенно-бледными. Хотя именно я дала согласие оставить гроб открытым, я не хотела смотреть на него.
Жители Йелилана шаркали ногами и что-то бормотали, собираясь позади меня. Я слышала сопение и легкий стук каблуков по полу. Справа от меня мистер Артли негромко наигрывал на фортепиано печальную мелодию.
Вот он — тот самый момент.
Закрыв глаза, я достала из сумочки книгу заклинаний — такую маленькую, старую, потертую вещь, которой суждено было причинить мне столько боли. Я прижала книгу к животу. Воспоминания, связанные с ней, промелькнули в моей голове. Вот я открываю ее на кухонном столе, показываю Ризу, держу ее на своих коленях, слушаю, как он своим звучным голосом перечисляет ингредиенты.
И снова мой желудок сжался. Я уже никогда не посмеюсь вместе с ним, не поем приготовленный на гриле сэндвич с сыром и помидором; не отругаю его за то, что он бросил свои пропотевшие беговые шорты на полу в ванной комнате; не обвиню его в том, что он слишком много пьет; не стану подшучивать над ним за то, что он выбрал себе в подружки девушку с сомнительной репутацией, не буду внушать ему, что, ради всего святого, надо получить диплом инженера, а не останавливаться на фермерской деятельности. Риз, который был таким расторопным и дельным и так заботился обо мне… ушел.
Я не могла дышать. В груди кололо, и я склонилась над гробом. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не начать колотить по нему кулаками, не расколоть его на тысячу кусков, а потом разбросать их повсюду.
Наконец я заглянула внутрь. Это был не он, действительно не он. Его лицо было таким же чужим, как и мое собственное, отразившееся сегодня в зеркале. Его волосы были зачесаны назад; щетина, из-за которой я его всегда дразнила, исчезла. Лицо спокойное, но какое-то ненастоящее, фальшивое. Не такое, каким оно бывало во сне. Пустое, мертвое.
Я сунула книгу под его скрещенные на груди руки.
— Прости меня, Риз, — прошептала я.
Никогда и ни за что я не должна была втягивать его в эту историю с магией. Никогда и ни за что я не должна была упиваться его силой и верить в то, что она может привнести что-то хорошее в нашу жизнь, она привела только к смерти.
И сейчас я должна зарыть эту магию в землю вместе с телом моего брата.
После похорон (выдержал их с трудом), я довез отца и Лилит до дома и отправился к Силле. Мне не хотелось идти по лесной дороге и кладбищу.
Улицы были запружены машинами, и мне пришлось лавировать между ними. С каждым шагом я ощущал себя все более опустошенным, словно в груди вместо сердца образовалась большая яма. На крыше сидело не меньше дюжины ворон. Они ничего не делали, просто наблюдали за всем. Не летали и не каркали. Внезапно одна из них расправила крылья.
Я прибавил шаг. Силла, по всей вероятности, окончательно свихнулась. Вчера вечером, после того как все разошлись, мы наконец доделали эти, будь они не ладны, защитные амулеты. Так что теперь Джозефин не сможет причинить зло и боль кому-либо из нас.
Силла была в кухне. Все еще в розовом сарафане, она деловито переставляла кастрюли и резала салат. Па ее запястье висел массивный серебряный браслет. Я прежде никогда не видел его. Я также обратил внимание, что с ее пальцев исчезли все кольца.
Я стоял у двери, пока женщины обнимали Силлу, а мужчины сочувственно пожимали руку. Она едва шевелила губами, благодаря их за участие и соболезнования.
Влетела Венди и сразу бросилась обнимать Силлу. Плечи ее тряслись, и Силла, глядя на подругу сухими глазами, лишь гладила ее по спине. В кухню набились почти все ребята из клуба драмы; они путались под ногами взрослых и наперебой убеждали Силлу в своем искреннем сочувствии.