Одна из крыс прыгнула Эрику на плечо, затем по его лицу вскарабкалась на голову. Ее когти оставили на лбу глубокие царапины, из которых хлынула свежая кровь.
— Если вы не поможете мне, я убью вас, — ответила Джозефин губами Эрика, не обращая внимания на кровь, затекшую в рот.
— И что, по-твоему, мы должны делать? — продолжила Силла.
— Вы должны исцелить меня своей свежей кровью.
Силла сунула руки в передний карман своего свитера:
— Джозефин, а почему ты не хочешь использовать Эрика для того, чтобы исцелить себя?
Я надеялся, что Силла не подсказывает ей, как действовать; она хочет вынудить Джозефин признаться, где находится ее тело.
Еще одна крыса, неуклюже переваливаясь, поднялась по ветке и добралась до лица Эрика.
— Его телу, — сказала Джозефин, — не хватает энергии и силы семейства Кенникот.
— Похоже, ты и без этого отлично обделываешь все свои дела, — язвительно заметила Силла, взмахнув руками. — В твоей власти весь лес, толпа крыс и его тело в придачу.
Глаза Эрика внезапно открылись. Его лицо стало злобным и хитрым.
— Я хочу получить назад свое собственное тело, девочка.
— Оно все изранено и болит, так ведь? — Силла сделала шаг вперед. Я недовольно поморщился, так как мне не хотелось, чтобы она рисковала собой. — Оно спрятано в лесу? Оно переломано? Умирает? А может, твой дух тоже умирает, Джозефин? Что будет с тобой, если твое тело умрет?
— Ты сумасшедшая, — ответила Джозефин и плюнула. Птицы отчаянно захлопали крыльями, а крыса, сидевшая на голове Эрика, сердито пискнула и вонзила в его кожу когти. — Ты должна не только исцелить меня, но и отдать мне книгу бесценных заклинаний Филиппа.
— А у нас ее нет, — объявила Силла.
Дерево снова закачалось, сбросив еще немного листьев.
— И где же она?! — пронзительно сказала Джозефин.
Я сжал кулаки. Голос Эрика уже невозможно было узнать. Понимал ли он, что на самом деле с ним происходит? Как я мог допустить такое?
— Она благополучно покоится в земле на глубине шести футов вместе с моим братом, — гордо задрав подбородок, ответила Силла, — поэтому то, что нужно тебе, больше недоступно. Как и мне.
Джозефин издала какой-то странный булькающий звук, а затем прокричала:
— Так это как раз то, что нужно, дорогая моя! Мы выкопаем гроб твоего брата, заберем книгу, а также добудем немного его костей для приготовления кармота, который мне просто необходим!
— Что ж, попробуй, — ответила Силла, сжимая мою руку.
— Я всегда делаю то, о чем говорю. — Голова Эрика откинулась назад. — Ник, сходи в дом, возьми соли, и начнем.
Я внимательно посмотрел на Силлу, как бы спрашивая: мы продолжаем игру?
Она кивнула:
— Иди.
Я услышала, как скрипнула стеклянная дверь, и поняла, что Ник вошел в дом. Вороны неспешно расправляли и снова складывали крылья, задевая ими ломкие осенние листья. Крысы падали с дерева. Тело Эрика качалось. Лицо его было вялым и неподвижным, а глаза закрыты. Я раздумывала над тем, как трудно будет внушить Джозефин ложную надежду на то, что я исцелю ее, а затем привязать ее дух к телу. Если она заподозрит неладное или просто запаникует, нам несдобровать. Интересно, сможет ли она ускользнуть? И если сможет, то где она скроется? Где найдет пристанище? Но я не могла этого допустить. Джозефин больше никому не причинит вреда. Я справлюсь — другого выбора у меня нет.
В голову закрались неприятные мысли о последней — самой радикальной — возможности. Неужели я в самом деле решусь убить Джозефин?
В лесу уже слишком темно, и многое просто невозможно было увидеть. Деревья казались черными, а просветы между ними заполнены тенями, и они двигались. Это были крысы — но не только они. Когда мои глаза привыкли к темноте, я смогла распознать и других животных, лежавших среди корней и под низкорослым кустарником: кролики, еноты, опоссумы, несколько лисиц. Их глаза сверкали, но все они были мертвы. Их взгляды не отрывались от меня. Среди этого жуткого зверинца оказались даже мелкие птахи. Кто-то копошился прямо под тем местом, где висел Эрик.
Джозефин присутствовала в телах всех этих животных. Своей чудовищной энергией она поработила их. Я засомневалась, что заклинание сможет удержать ее в одном теле. Что будет, если оно окажется недостаточно сильным и не скует ее дух? И что делать со всеми этими деревьями и животными, которыми она овладела? Хватит ли у меня сил?
Вокруг воцарилась тишина. Она окутала меня мягким, но колючим одеялом; по рукам и ногам побежали мурашки. Ладони начали зудеть. Порез, сделанный вчера вечером, начал болеть и чесаться. Я специально не стала залечивать, так как считала это хорошим напоминанием о том, кто я есть. Ник принял себя, теперь была очередь за мной.