Глава шестидесятая
НИКОЛАС
Я как будто спал, однако все это происходило наяву. Я был в сознании, и передо мной мелькали, словно в калейдоскопе, дикие образы, которые не поддавались никакому контролю. Они сменяли друг друга в бешеной пляске, грозя свести меня с ума. Это состояние было во много раз хуже, чем то, что я испытал раньше. Тогда во мне бурлила сила, я мог драться, я чувствовал жжение в пальцах, кровь в венах бурлила. А теперь я был всего лишь зрителем. Я не мог участвовать в действии и, что еще хуже, радоваться этому.
Земля дрожала, и я видел, как что-то с огромной силой ударялось о землю. Затем что-то, скользкое и липкое, что-то ужасное, проникнув мне в голову, заставило двигаться мои руки, мои ноги, управляло моими глазами и губами. В голове проносились какие-то непонятные мысли, которые мне не принадлежали; я чувствовал всепоглощающее желание и злобу; чувствовал застарелую печаль, не дававшую мне покоя.
Небо надо мной было необычайно чистым. На поляне в лесу, где я лежала, связанная корнями, было темно, но там, в вышине, где вороны кружились в каком-то неистовом хороводе, сияло солнце.
Я чувствовала под собой землю. Я представляла себе, как выглядит она на глубине многих миль, под почвой и скальными породами, под тектоническими плато — на всем пути от поверхности до пылающего ядра планеты. Насколько сильна энергия, которой обладает Джозефин? Она способна обладать деревьями, птицами, животными. Так почему не самой землей?
Она проникла в тело Пика. И Эрика. Она побывала в теле Риза, и теперь я уже ни в чем не уверена.
Я плотно сомкнула веки. Я должна освободиться, найти тело Джозефин и привязать его, прежде чем она причинит зло еще кому-то. Ножницы!
Покопавшись в кармане, я вынула их и села. Почти все птицы улетели, но несколько все еще кружились надо мной. Они, рассекая воздух, парили и наблюдали. Мне надо было спешить, потому что Джозефин скоро узнает, чем я занимаюсь. Остальные лесные существа, в чьи тела проникла эта ведьма, куда-то попрятались. Они чего-то ждали. Тело Эрика тихонько раскачивалось под слабым ветром. Мой желудок снова болезненно сжался. Раскрыв ножницы, я обхватила ими один из корней и попыталась сжать их. Лезвия с трудом вошли в древесину, я продолжала давить на них. Мне потребовалась бы вечность на то, чтобы таким образом перерезать хотя бы один корень.
Несколько опоссумов вылезли из своих укрытий под деревьями. Они казались мне какими-то крысоподобными монстрами. Их мордочки были перепачканы кровью. Пробуя перерезать другой корень, я услышала грай ворон, больше похожий на свиное хрюканье. А может быть, в лесу, возле дома Ника, водились кабаны? Я не стала осматриваться. Вместо этого я снова полоснула по старому шраму и растерла кровь по обеим ладоням. Схватив корни, я приказала:
— Отпустите. Немедленно. Дайте мне уйти! — Закрыв глаза, я представила себя освободившейся из плена деревьев. — Освободите меня. Освободите. Освободите.
Тут я вспомнила, как Ник мог концентрироваться, повторяя про себя строки из стихотворения. Я попыталась вспомнить что-нибудь подходящее.
Я представила, как корни рвутся и уползают. И тут они действительно послушались. Точнее, они просто превратились в труху.
Облегченно вздохнув, я с трудом поднялась и повернулась в сторону леса. Опоссумы, уставившись на меня, оскалились, показав мне свои острые зубы. Над моей головой замелькали какие-то тени. Вороны. Они медленно подбирались к жертве, словно стервятники. Да, Джозефин была вездесущей.
Мне придется связывать весь лес, и для этого мне понадобится маска. Но не воображаемая, а настоящая.
Осторожно приподняв кровоточащую руку, я прижала ее к щеке. Моя кожа пылала, поскольку внутренняя энергия постепенно покидала мое тело. Я провела красными пальцами по лбу, по носу, по подбородку.
Я стала красной, темной и опасной.
Это была самая реальная маска из всех, какие я когда-либо надевала. Моя энергия, мое Я. Я сама.
Вот кто я такая.
Я был в могиле. Засыпанный со всех сторон влажной землей. Под моими ногами находился гроб Риза. Бледная роспись его крышки была почти полностью покрыта липкой землей. Мое тело неестественно изогнулось.
Я протянул руку и откинул крышку гроба — раздался щелчок, а затем скрип. Риз был внутри. Его лицо, серое и дряблое, наводило ужас и омерзение, рот почему-то был открыт, веки наполовину подняты. Под скулами просматривались зеленоватые тени, а волосы рассыпались по сатиновой подушке. Сердце мое колотилось, кровь стучала в ушах так сильно, будто меня беспрерывно били по голове.