Спустившись, я тихонько постучала в дверь спальни Риза и осторожно открыла ее. Брат лежал на кровати в наушниках, а значит, ничего не слышал.
Раньше, когда родители были еще живы, Риз любил собирать пазлы. Я часто видела его склонившимся над очередной однообразной картинкой из пятисот деталей, например небом или пустыней. А еще он со своими приятелями в Сент-Луисе увлекался сетевыми играми и читал научно-фантастические романы в бумажных переплетах, постоянно брюзжа, что авторы даже не потрудились заглянуть в учебник по физике.
А сейчас он казался таким грустным и одиноким; его вытянутое лицо было спокойным, глаза закрыты, и только вытянутый указательный палец двигался в такт неистовому барабанному ритму.
После похорон он сорвал со стен все плакаты, и я всякий раз, заходя к нему и видя голые стены, ощущала пустоту в душе. Единственным, что нарушало эту безликость оголенных стен, была дыра, пробитая Ризом в футе от косяка. Джуди тогда очень испугалась, услышав грохот. А я бинтовала брату руку и старалась, как могла, облегчить его боль. Ему повезло, что он не сломал руку.
Сегодня вечером я заставлю его поверить в магию, и тогда у него появится повод для размышлений.
— Эй… — Я провела рукой по его лбу.
Он тут же открыл глаза, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Под его пристальным взглядом моя уверенность улетучилась, и я непроизвольно отвернулась.
Спустив ноги с кровати, он сел:
— В чем дело, пчелка?
— Да ни в чем. Просто хочу попросить тебя об одолжении. — Наши взгляды снова встретились. Он вопросительно приподнял брови, и я торопливо продолжила: — Пойдем на кладбище, и там я покажу тебе, как действует магия.
— А я-то думал, Силла, что ты уже выбросила из головы всю эту чушь. — Его хмурое лицо напомнило мне отца.
Я покачала головой:
— Я все изучила, а теперь хочу показать тебе.
— Да все это чушь. Разве мы не убедились в этом?
— Нет, ты не прав.
— Этот Диакон, кем бы он ни был, попросту пудрит тебе мозги. Да и мне тоже. Может, это какой-то шутник из папиной школы, а может, и придурок Фенлей из участка. Он всегда меня ненавидел.
— Ну, а как, по-твоему, он так ловко скопировал отцовский почерк?
— Украл какие-нибудь его записи, я не знаю…
— Да она действует, пойми! Магия действует.
Губы Риза сжались в тонкую линию, затем он произнес:
— Силла…
— Ну дай мне показать тебе, — взмолилась я, не дав ему договорить.
— Пчелка моя…
— Нет, Риз. Пожалуйста. — Я коснулась его руки, и он сразу же обхватил ею мои озябшие пальцы. — Позволь мне показать тебе. Если ты окажешься прав, можешь требовать от меня всего, чего захочешь. Можешь хоть каждый день встречаться в школе с мисс Трип или даже с практикующим терапевтом в больнице в Кейп-Джирардо и обсуждать с ними мое поведение. Можешь делать все, что захочешь.
Его челюсти по-прежнему были сжаты. В глазах я заметила страх и стала гадать, о чем он думает. Может, он боится, что я тронулась умом? А может, наоборот, не хочет, чтобы я оказалась права.
— Ну хорошо. У тебя один час, — кивнул он наконец.
Вздохнув с облегчением, я вскочила:
— Возьми это! — Я указала на скелет воробья, старательно собранный им в первый год обучения в средней школе во время практики по зоологии.
— Что? Ты серьезно? — спросил он, выпучив глаза.
— Да.
Не дожидаясь дальнейших протестов, я отвернулась от брата и выскочила за дверь. Поднимаясь по лестнице, я представила, как надеваю на лицо маску: она должна была быть свирепой и драматичной — черный мерцающий фон, красные губы и очерченные красным прорези для глаз. Сейчас этот образ подошел бы.
— Как это нелепо и смешно, — пробормотал Риз, когда мы уселись на землю перед могилами отца и матери.
Мне вспомнилось, с каким трудом мы добились, чтобы родителей похоронили рядом, ведь все считали, что отец этого не заслужил.
— Потерпи. — Скрестив ноги, я достала книгу заклинаний. — Ну вот, открой ее на заклинании о воскрешении, оно в конце.
Риз сделал, как я велела.
— Да это какая-то неразбериха, Сил, — бормотал он.
Я лишь покачала головой и начала расставлять свечи, в то время как Риз пролистывал страницы. В темноте ярко вспыхивали спички. Когда мы и могилы родителей оказались в кругу защитного пламени, я достала из рюкзака соль и рассыпала ее по границе круга. Крупинки соли ярко выделялись на темной земле.
Дул пронзительный ветер, и я дрожала от холода. Его порывы ерошили мне волосы.