— Ты прочитал параграф о симпатической магии?
— Да, а также и о свойствах отдельных компонентов, указанных в заклинаниях, и о значении символов. Лепты применяются для обвязывания, воск для перерождения, обточенный речной камень для обезболивания. Послушай, это же просто народная магия. Ну с чего ей работать? Отец, очевидно, писал какую-то научную работу по верованиям или что-то подобное.
— А что ты скажешь насчет крови, которую используют в качестве катализатора?
— Древнее поверье. Малообразованные люди всегда считали кровь магической субстанцией. Даже в христианском учении это есть. Ты вспомни, какое значение придается крови Христа.
— Но это не значит, что кровь не наделена магическими свойствами.
— Силла, кровь — это просто протеин, то есть белок, кислород, гормоны и вода. Если она обладала какими-нибудь магическими свойствами, мы бы об этом знали. Наверняка кто-нибудь открыл бы их.
— Как раз отец их и открыл.
Риз покачал головой; в свете свечей его лицо походило на театральную маску — как раз такую, как я представляла совсем недавно.
— Все это попросту символизм. Гак действует психология: ты концентрируешься на том, чего хочешь добиться, и все получается.
— Как ты можешь так говорить, лишь пролистав несколько страниц? Ты обманываешь себя — видишь то, что хочешь видеть.
— А ты разве нет?
Я гордо выпятила подбородок и сжала руки с такой силой, что почувствовала нестерпимую боль от колец, врезавшихся мне в пальцы.
— А я и не знала, что ты столько знаешь о старинной народной магии, — произнесла я наконец.
Брат не ответил, а только сильнее сжал челюсти. Даже при слабом свете я заметила, как дергаются мышцы его лица.
— Риз?
Он пристально посмотрел на меня:
— У отца было несколько книг об этом.
Я промолчала.
Мертвые листья метались вокруг нас, подгоняемые бешеным ветром. Мелкие кристаллы соли шевелились, но круг по-прежнему оставался целым.
— Риз, — начала я и потянулась, чтобы коснуться его. Он по-прежнему сжимал в руках книгу. — Это удивительно, но не ужасно. Это заставляет твою кровь бежать быстрее, согревает тебя, зовет, придает тебе сил…
Он нахмурился еще сильнее:
— Ты все о том же.
— Да. — Я оторвала его руку от книги, и наши пальцы сплелись. — Просто пройди со мной через это. На несколько мгновений забудь о своей злобе на отца. Согласна, он это заслужил, но… сделай это ради нас. Ради меня. Ну, пожалуйста. Просто притворись, ты ведь можешь…
Брат посмотрел мне в лицо, и на этот раз я не опустила взгляда, а лишь сильнее сжала его руку, такую же холодную, как моя.
— Господи, да ты же выглядишь в точности как он. Тот же взгляд, что у него, — прошептал он, жадно изучая мое побледневшее лицо.
Я почувствовала, как все мое существо наполняется тоской и безысходностью.
— Ну, давай, моя пчелка, — прошептал брат.
Мне сразу стало легче.
— Сейчас… — откликнулась я, — просто положи птицу в центр соляного круга.
Скелет воробья был настолько хрупким и неустойчивым, что положить его можно было, лишь расправив косточки крыльев. Меня всегда интересовало, почему Риз сделал птице такие большие глазницы. Брат прервал мои раздумья:
— Череп — это как бы одна из твоих масок. Но эта маска всегда прикрыта твоим лицом.
Я положила возле скелета голубые и серые перышки, которые остались у Риза после работы; это были перья той самой мертвой птицы, найденной на ступеньках перед домом. Возможно, скелет воробья все еще помнил порывы ветра, раздувавшие его перышки. «Симпатическая магия», — с надеждой подумала я.
Отойдя от Риза, я обошла соляной круг и села так, что мы оказались напротив друг друга, а скелет воробья, лежащий в центре, находился между нами. Я раскрыла перочинный ножичек и приложила лезвие к ладони. Сейчас передо мной был не листок, а нечто более сложное, и наверняка мне потребуется больше крови, чем можно добыть из пальца. Я не могу рисковать. Я должна доказать Ризу, что магия существует. Закусив губу, я приготовилась почувствовать боль, это было самой неприятной частью ритуала. Но я понимала: необходимо чем-то жертвовать ради того, чтобы вдохнуть жизнь, к тому же я не хотела выказывать страха перед братом.
Я полоснула лезвием по ладони.
Брат вздрогнул и изумленно уставился на алые капли, выступившие на моей бледной коже.
Я не обращала на него внимания, поглощенная собственными ощущениями. Кровь, темная и мерцающая в пламени свечей, стекала с моей ладони. Я прижала лезвие к ладони, усилив поток. Боль, пронзившая запястье, подбиралась к предплечью — мне казалось, будто мою руку обматывают колючей проволокой.