Вдруг она отдернула руку.
— Силла… — произнес я, глядя ей в лицо. «Расскажи мне про магию», — мысленно молил я.
Она смотрела куда-то мимо меня:
— Мне надо уходить.
— Тогда пойдем.
Я встал и вновь потянулся к ее руке.
— Ник, тебе уходить не надо… я хочу сказать, ты должен остаться.
— Ну нет. Я так не поступаю. Честно говоря, меня так и подмывает взять в руки топор и проучить этих сплетников, и это вовсе не из желания покрасоваться перед тобой.
— Ты можешь подбросить меня до дому? — спросила она.
Мое лицо исказилось в гримасе.
— Не могу, — с тяжким вздохом ответил я. — Я без машины. Сегодня утром у меня лопнула шина.
Силла слегка растерялась, даже ее нижняя губа чуть отвисла, но через мгновение она решилась:
— Тогда пешком?
— Хорошо.
И мы, держась за руки, вышли из амбара. Я заметил Эрика и помахал ему на прощание. Несколько человек беззастенчиво рассматривали нас. Они видели, что наши руки сомкнуты и мы уходим вместе. Мне было плевать па все это.
— Как пойдем? — спросил я.
Силла потянула вправо.
— По этой дороге всего две мили, — ответила она, указывая направление.
— Нет проблем. А ты не замерзнешь?
— Переживу.
— На случай переохлаждения у меня есть для тебя есть виски.
Она остановилась и посмотрела на меня:
— А что для тебя?
Мой рот непроизвольно растянулся в улыбке.
— Надеюсь, тут и мне хватит.
Несколько минут мы шли молча. Здесь не было тропинки, поэтому мы плыли в море высокой травы, цепляясь за колючки. После этой прогулки надо будет отдавать брюки в химчистку. Я пожалел, что не надел что-нибудь более практичное, например джинсы. Ну и ладно. Силла вот ничуть не заботилась о своем внешнем виде и одежде. Я, пытаясь вспомнить, когда под моим ногами было что-либо, кроме асфальта или искусственного газона, засмеялся.
— Над чем смеешься? — поинтересовалась Силла.
— Да просто подумал о девчонках из Чикаго, которые таскали меня по полям вроде этого.
— Тоскуешь по тем временам?
— По чопорным девицам? Нет. Мне больше нравится то, что сейчас. — Я сжал ее руку.
— Неужели ты совсем не скучаешь по Чикаго?
— О-о-о… — протянул я, — по самому городу скучаю. Почти постоянно. Там всегда было чем заняться. Кинотеатры, клубы, библиотеки. Я мог, просто выйдя в Интернет, очутиться в любой точке. — Я пожал плечами. — Для этого и машина-то не была нужна.
— А толпы народу тебя не смущали?
— Нет. Это тоже здорово.
— А зачем ты тогда приехал сюда?
— Ну, понимаешь, мой отец — адвокат, и он думал, что моей мачехе будет лучше вдали от Чикаго. Бандиты и прочее — так объяснили мне необходимость переезда. В действительности я и не знаю, что у них на уме. Я бы не удивился, если бы узнал, что она замешана в каких-нибудь незаконных делишках. А может, попросту разыграла какую-то впечатляющую драму, чтобы вызвать сочувствие у моего отца. Они женаты всего несколько месяцев, и Лилит могла таким образом попытаться сильнее привязать отца к себе. Поэтому она и притащила нас сюда.
— Ну и ну…
— Все получилось почти так, как предсказал перед своей смертью дедушка Харлай.
— А ты его знал?
— Нет, не знал. Встречался с ним однажды. Я так и не понял, почему он оставил мне этот дом. Думаю, он просто не считал членом своей семьи никого другого.
— А после окончания школы ты вернешься в Чикаго?
— Конечно, со временем. А так буду ездить туда периодически.
— Но жить там пока не собираешься?
— Нет.
— А как насчет будущего? Поступишь в колледж?
Держась за руки, мы перепрыгнули через узкий оросительный канал.
— Найти маму.
— А ты не знаешь, где она?
— Я слышал, что она живет в Нью-Мексико и выдает себя за индианку.
— А зачем?
— Мы на одну шестьдесят четвертую — а может, еще и меньше — индейцы племени чероки, и она сказала, что слышит зов и хочет вернуться на «прежний путь». Но у меня нет ее адреса, поэтому не могу сообщить ей, что чероки никогда не жили в пустыне.
— А сколько тебе было лет, когда она от вас ушла?
— В первый раз? Восемь. Об этом у меня очень смутные воспоминания, помню только, что был тогда в больнице. Она в очередной раз попыталась себя бить и залила кровью всю ванну. Ну, были еще и проблемы с наркотиками. Она снова исчезла, когда мне было девять, пыталась убить себя, и так повторялось множество раз. Потом она переспала со своим поставщиком наркоты, и отец наконец решил развестись. Он получил право полной опеки надо мной, и суд запретил ей видеться со мной. С тринадцати лет я не видел ее. От случая к случаю получаю открытки. Она уверяет, что прошла курс реабилитации и сейчас на правильном пути. Я это выясню — после школы. Как только я стану совершеннолетним, отец не сможет помешать нам встречаться.