— Тебе бы надо почаще проверять сообщения, пришедшие на телефон, — сказала я.
Брат нахмурился:
— А я что, по-твоему, делаю? Ты добралась до дому благополучно… да? — Говоря это, он полез в карман джинсов за телефоном.
— Ну да, — шепотом подтвердила я, — но…
Риз со щелчком открыл телефон, нажал нужную кнопку и поднес аппарат к уху. Я, с трудом переставляя ноги, которые будто налились свинцом, доковыляла до порога и села на него.
Глаза Риза широко раскрылись. Он уставился на меня, плотно сжав губы. Я прислонилась к перилам.
— Господи, Силла! — вскрикнул брат и притянул меня к себе. — Ты в порядке? Что случилось? Кто это сделал?
— Я не знаю.
Мои плечи затряслись.
— Отведи меня туда.
— Я слишком устала. Подожди… подожди хотя бы несколько часов. Пусть солнце взойдет повыше и разгонит эти мрачные тени.
— Господи…
Скрестив руки на груди, я прислонилась к брату, положив голову ему на плечо, а он обхватил меня за талию.
— Не думаю, что это сработает, — пробормотала я.
— Что?
— Кроличья кровь.
— Сил, ты…
— Он уже был мертв. И он был старым. Я не смогла сделать это достаточно быстро. О, господи… какой-то кролик. О чем я думаю?
Риз, прижав меня к себе, настойчиво произнес:
— Расскажи мне, что случилось.
И я рассказала: о том, как целовалась с Ником, о цветах, о том, как нашла оскверненную могилу. Я надеялась — и только эта надежда спасала меня от умопомешательства, — что, прослушав мою историю, брат не найдет странной связи между моей кровью и магией.
Когда я закончила, Риз даже не шелохнулся, поэтому я, отстранившись, с тревогой посмотрела ему в лицо. Он задумчиво глядел в сторону дома, где жил Пик.
— Риз…
— Это из-за него, черт побери, ты поранилась!
— Да все нормально. Ничего страшного не произошло. — Коснувшись его подбородка, я заставила брата повернуть голову. — Не надо меня так опекать.
Риз нетерпеливо отбросил мою руку:
— Это мне решать.
Я постаралась придать лицу строгое выражение. После продолжительного молчания Риз кивнул:
— Решай поскорее, потому что сегодня он придет, и мы ему все покажем.
— Силла!
— Да мы только выиграем от этого. Нам же надо знать, сможет ли он сделать это или подходит только наша кровь.
Риз буквально зарычал от негодования. Однако почти сразу его любопытство взяло верх, и он процедил сквозь зубы:
— Ты права. Это полезный эксперимент.
Я снова положила голову ему на плечо и сказала:
— Я все время думаю, как можно было убить родителей с помощью магии. По крайней мере, мы точно знаем, что кто-то еще, кроме нас, может колдовать.
Риз нахмурился.
— Все дело в том, как именно ты применяешь заклинание, — продолжала я, — в записях отца везде говорится о птицах, но, возможно, магия воздействует и на людей?
— Да ты голова, Силла. — Риз изумленно смотрел на меня, напряженно о чем-то размышляя. Наконец, после длительного молчания, он произнес: — В этом есть смысл. В мире полно легенд о ведьмах, которые могут превращаться в животных или других людей. А есть еще и демоны, — тихо добавил он. — Ты думаешь, что кто-то, завладев отцом, заставил его убить нашу мать, а затем и себя?
— Да, — кивнула я.
— Но кто это мог быть, Силла? Кто мог сделать такое? Скажи, кто?
— Я не знаю. Может быть, какой-то чародей.
— Сил, ну это же не «Гарри Поттер».
— Ты прав, да и странно это — называть отца чародеем.
— Диакон называет его магом.
— Как Гарри Гудини.
— Возможно. — Риз ласково погладил меня по голове. — Гудини обладал оккультными способностями.
Пробормотав в ответ ему что-то невнятное, я обхватила себя руками. Риз коснулся моего плеча.
— Мы должны понять, как правильно применять заклинание. Посмотреть, как оно работает, — сказала я.
— Это не так-то просто, Сил, над этим надо будет потрудиться.
— Но у нас не так уж много времени.
— Может, есть способ защититься от злых чар?
— Что-то типа защитного заклинания?
Риз тяжело вздохнул:
— Наверняка отец знал их все. И все же оказался беззащитен.
Эта мысль была мне неприятна. Я схватила брата за руку и с силой сжала ее:
— Мы должны что-то предпринять.
— Мы должны выяснить, кто убил наших родителей, — твердо произнес Риз.
— Интересно, получится ли использовать заклинание, позволяющее найти потерянные вещи; может, нам удастся немного модифицировать его? Мы же в какой-то степени ищем утраченное.
— Возможно. — Он зевнул так широко, что его челюсть треснула.