Я схватила его за руки:
— Покажи мне это, Филипп. Покажи.
Перебирая мои пальцы, он колебался, не в силах решить, как поступить.
— Клянусь, я больше не притронусь к ней, да и ни к кому другому. Я стану хорошей, Филипп. Помоги мне, и мы будем вместе. Ну, пожалуйста.
— А мы стоим друг друга, разве пет? — усмехнулся он.
Я улыбнулась:
— Обещаю, что так будет всегда. — Я коснулась его лица. — Тебе никто не нужен, Филипп.
Мы поцеловались. Я хочу навсегда запомнить, как его пальцы ласкали и сжимали мои бедра.
Глава двадцать первая
НИКОЛАС
Сон мой был тяжел; я весь вспотел и чувствовал себя уставшим, словно разочарование и неудовлетворенность подействовали не только на мой дух, но и на тело. Всякий раз, стоило мне погрузиться в туман, я вскакивал, ощущая, как вокруг меня все рушится.
Сейчас я больше всего хотел увидеть Силлу и рассказать ей обо всем. Она должна знать, что мне известна правда о магии, о ее мощи и свойствах, но до вчерашнего дня я просто подавлял эти тягостные воспоминания. Магия для меня означала кровь, боль и одиночество. Именно из-за нее я потерял мать.
Но торопиться было нельзя, поэтому я решил подождать хотя бы до обеда. Каким я предстану перед ней, когда признаюсь, что врал, и извинюсь? Она подумает, что я свихнулся или, еще хуже, испугался.
Я прошмыгнул в кухню и достал пачку хлопьев. Вернувшись к себе в комнату, я включил компьютер. Для того чтобы понять смысл воспоминаний, наполнявших мой разум, я разложил перед собой все ингредиенты из лакированной шкатулки и начал составлять список заклинаний из книги мистера Кенникота, выписывая рецепты, которые я затем сравнил с коллекцией мамы. Вскоре я выяснил, что заклинания делились на три категории: одни исцеляли, другие преображали, третьи защищали. Было еще заклинание, способствующее переселению души в другое тело. Поразмыслив, я отнес его к категории преображения, но в действительности оно действовало более радикально, так что выбивалось из группы.
Закрыв глаза, я старался припомнить, что еще делала мама. Это было так давно, что восстановить все попросту не получалось.
Мама учила меня играючи, и я не воспринимал знания всерьез, а когда я стал старше и мог бы относиться к магии серьезнее, она пропала. Ушла из моей жизни, бросила меня, и тогда я постарался все забыть.
Описание многих ингредиентов я нашел в Интернете. В основном это были обычные растения, но мало кто знал их истинные названия. Некоторые травы оказались ядовитыми. Кое-что использовалось еще со времен Средневековья для приготовления снадобий со странными названиями, типа «летучая мазь» или «средство ото всех болезней». Ничего не было известно лишь о кармоте. Само слово я никогда раньше не слышал. Кармот представлял собой порошок ржавого цвета, и его во флаконе было очень мало. После долгих поисков мне удалось выяснить только то, что кармот считался секретным ингредиентом философского камня — того самого камня, который так упорно пытались создать алхимики.
Но никто так и не создал.
Никто, кроме, возможно, моей матери, а она определенно не испытывала желания жить вечно.
Я посмотрел на часы в правом нижнем углу монитора. Всего десять. К Силле идти еще слишком рано. От нечего делать я проверил свою электронную почту — впервые за эту неделю. Писем было не много: несколько сообщений от Чикагского музыкального театра о благотворительных концертах в помощь животным центрального района города и купоны на ужин со скидкой в ресторане «Красный бархат». Три письма от Майки. Он еще помнил обо мне. Одно письмо от Кейт. Они оба хотели узнать, куда я, черт возьми, запропастился, почему не звоню и не пишу.
«Я угодил в веселую компанию кровавых ведьмочек, — подумал я. — И поэтому я забыл о вас на целую неделю». Я не смог бы объяснить им своих отношений с Силлой, да и про жизнь здесь не знаю, как рассказать.
Какое-то время я лазил по сайтам, на которых раньше любил зависать. Я не стал ни обновлять статус, ни отвечать на уведомления. Все это казалось мне невероятно далеким и ненужным. Зайдя на «Фейсбук», я обнаружил целый рой приглашений в друзья от учеников Йелиланской средней школы. Их я тоже оставил без ответа.
Когда я проголодался, часы показывали почти полдень.
Забросив книгу заклинаний в рюкзачок, я спустился вниз. В гостиной Лилит корпела за своим ноутбуком, вокруг которого громоздились кипы бумаг с многочисленными пометами, сделанными розовым маркером. Она подняла глаза от монитора, но, пребывая в виртуальном пространстве, наверняка меня даже не узнала. Я молча прошел в кухню и соорудил себе сэндвич. Где может находиться в это время отец, я даже боялся предположить.