Я не могла представить себе ничего подобного. С помощью магии я завладела сразу всей стаей гусей на озере; затем переместилась в дерево! Подумать только! Я с трудом нахожу слова, чтобы описать, каково это — подниматься по корням, потом по толстым ветвям, достигать листьев, которые, словно волосы, развеваются на ветру. В дереве, как мне кажется, сокрыта беспредельная сила, бесконечная умиротворенность. Диакон говорит, что именно это чувствует Бог.
Но умиротворенность развлекала меня недолго. Я все же предпочитала бежать наравне с койотами и парить в небесах, подобно орлам. Вместе с Диаконом мы стали охотиться. Я убивала и чувствовала, как мой живот наполняется плотью, разорванной моими собственными когтями.
Давным-давно Филипп сказал мне, что переход в чужое тело сулит искушение. Для меня его больше не было, потому что я перестала сопротивляться. Законы дикой природы стали моими законами. Я приняла опасность как должное: во мне заключен весь мир.
Глава двадцать восьмая
НИКОЛАС
Мы вновь выехали на шоссе, и я рассказал Силле о своих воспоминаниях, а она в ответ поведала мне об осквернении могилы и письме от человека по имени Диакон — того самого, который прислал ей книгу заклинаний.
— Постой-ка, — произнес я, как только мы свернули на улицу, ведущую к нашим домам. — Помнишь пятницу? Разве не в тот самый вечер Джозефин пыталась добыть кости твоего отца?
— Да, наверное, ты прав.
— Блин, так вот оно что…
Именно тогда я наткнулся на садовые ботинки, которые были испачканы землей.
Погода в тот вечер была слишком плохой для работы в саду.
— Пик, о чем ты? — теребила меня за руку Силла.
Я покачал головой, размышляя над ситуацией.
Когда мы повернули к дому, я сосредоточился на дороге, так как не хотел поцарапать ненароком автомобиль о ворота.
Припарковавшись, я повернулся к Силле:
— Лилит…
Силла ждала продолжения.
— Я споткнулся о ее грязные ботинки, когда пришел домой вечером в пятницу. А ведь твои родители умерли в июле, так? Она в это время как раз была здесь, занималась перестройкой дома. А сегодня она была в школе.
Я словно открыл целый новый мир неожиданных фактов. Я, конечно, не любил Лилит, но и предположить не мог, что она окажется убийцей.
Силла коснулась моего лица:
— Ник. Ник… — Она поцеловала меня.
Все стало на свои места. Я тоже обхватил ее лицо ладонями. Прервав поцелуй, мы прижались друг к другу.
— Пойдем в дом, Ник, и все обсудим. Мы со всем разберемся.
Я лишь слабо улыбнулся в ответ, убеждая себя, что жизнь наладится. Через несколько мгновений мне стало лучше.
— Конечно, радость моя, — произнес я.
Как только я вышел из машины, к дому подъехал грузовик Риза. Я, захлопнув дверь, повернулся, чтобы поздороваться, но тут вскрикнула Силла.
Что-то ударило меня по лицу, лоб пронзила острая боль. Вокруг меня металась маленькая птица, стремясь дотянуться когтями до моих глаз. Я наклонил голову, стараясь увернуться от нее, а затем, спохватившись, побежал к Силле.
— Силла! Давай в дом! — закричал я.
Мы молотили руками по воздуху, отгоняя полдюжины голубых соек, набрасывающихся на нас с истошными пронзительными криками. Их маленькие когти исполосовали мне шею. Я вертелся волчком. Они клевали меня в руки, в лоб и в темя, старались сесть на голову. Они были повсюду, и кажется, их становилось все больше. Целая туча птиц!
Я побежал. Вдруг перед глазами потемнело, словно мне на голову набросили черную простыню, но я продолжал нестись вперед, спотыкаясь обо все подряд…
Птицы остались позади, и я наконец смогла перевести дыхание.
— Пик! — крикнула я и посмотрела по сторонам.
Он судорожно копался в сумке, и оттуда вдруг появилась книга заклинаний. Он криво улыбнулся. Все хорошо. Это все еще Ник.
Я бросилась к нему и попыталась схватить его за руку, но не успела. Он, скрючившись, осел на землю. Голубые сойки с воплями набросились на меня, царапая мою спину через футболку. Я, увертываясь от них, старалась сохранить равновесие и не упасть. При этом жгучая боль пронизывала все мое тело.
Риз, громко крича, размахивал непонятно откуда взявшейся лопатой и пластиковый крышкой от контейнера. Лопатой он сбивал птиц, круживших вокруг него, а крышкой прикрывался, как щитом.