— Позвони мне из школы в случае необходимости. Ну, если они вдруг решат наказать тебя за то, чего ты не совершал. Я сегодня весь день буду работать дома. И если что, приеду через десять минут.
Я не сразу ответил, потому что вдруг почувствовал свою вину перед отцом.
— Спасибо, папа, — ответил я, справившись с волнением.
Он кивнул и, повернувшись, направился к двери.
— Спускайся вниз, сынок, — бросил он напоследок.
— Папа.
Он, остановился и, повернувшись, посмотрел на меня.
— Ты… любишь Мэри так же, как любил маму?
Он ответил сразу, без колебаний:
— Нет. Это совсем не то, но я люблю ее столь же сильно.
Я не мог обещать, что перестану ее ненавидеть или больше не буду думать о ней как кровавой ведьме, высасывающей человеческие души, но мне вдруг захотелось, чтобы все наладилось. Или чтобы Лилит не было вовсе.
Глава тридцать пятая
Май 1959 года
Могу ли я позволить себе не сделать ни единой записи в течение последнего десятилетия? Сейчас я думаю, что, если родилась в это время и не имела бы понятия о жизни в другие эпохи, я бы, наверное, утопилась.
Я переехала в Новый Орлеан, где стала изучать новую магию — вуду. Но каждый раз, когда я видела гигантского питона или куклу, во мне возрождалось сильное желание вернуться к Филиппу и спросить его, думал ли он когда-либо о том, чтобы попытаться сделать из меда лечебный жезл. Затем я предавалась диким танцам и пению, пытаясь привлечь его кровь.
Здешняя магия почти такая же, как наша, но более горячая. Филиппу понравилось бы вуду. Но я должна была смириться с его отсутствием, поскольку тоска слишком сильно подавляла мои способности.
Здесь почти везде пустыня, и все верят, будто черно-белое телевидение является зеркалом реальной жизни.
А больше и вспоминать-то мне не о чем. Эта старая книга стала для меня абсолютно бесполезной.
Глава тридцать шестая
СИЛЛА
Утро вторника выдалось прохладным, а потому я решила надеть куртку. Риз подбросил меня до школы на четверть часа раньше обычного, чтобы я смогла забрать свои вещи из классной комнаты Стокса, пока школа еще пуста. Без рюкзака я чувствовала голой. В застегнутой наглухо вельветовой куртке я быстро шла к главному корпусу. Раны, оставшиеся после нападения птиц, чесались и зудели; руки тут же замерзли. Нам с Ризом надо бы еще и целебную мазь изготовить.
Проскользнув в здание через боковую дверь, я кружным путем пошла в зал. К счастью, мистер Стокс не был классным руководителем, поэтому в зале было тихо и пусто.
Стоя посреди помещения, совсем одна, я вспомнила тот день, когда Венди утратила свою личность. Страх снова затопил меня, и я сунула руки в карманы куртки, желая ощутить кристаллы соли под пальцами. Ее, смешанную с цветами вереска, мы вчера рассыпали под деревьями. В правом кармане лежал мой перочинный ножик. Если его найдут, меня неминуемо исключат, но никто из нас и не думал о том, чтобы сегодняшним утром выйти из дома беззащитным. Мы с Ризом постоянно носили с собой маркеры, чтобы рисовать защитные руны на груди, там, где находится сердце. Если бы можно было появиться в школе с разрисованными руками и лбом, не привлекая при этом внимания, то мы бы так и сделали. Сегодня утром, перед школой, звонил Пик. Он изложил мне свою — выдуманную — версию истории с Венди, чтобы я ненароком не прокололась. Я и ему посоветовала нанести руну на грудь.
Я была готова к внезапному появлению Джозефин. «Я изгоняю тебя из этого тела» — так сказал Ник. Кровь и соль сделают остальное.
Сделав глубокий выдох, я мысленно обратилась к небесам, попросив их защитить Венди, затем достала сотовый, и в ту же секунду он завибрировал. На экране высветились три сообщения от Венди, одно от Мелиссы, одно от Эрика. Сообщения Венди пришли как раз тогда, когда я пыталась дозвониться ей с телефона Ника. Она писала: «Позвони мне». Мелиса, не скупясь на выражения, спрашивала просто: «Силла, какого хрена тебе надо?» Эрик выговаривал мне за то, что я морочу голову Венди. Читая его послание, я даже чуть улыбнулась. То, что он проявлял о ней заботу, меня обрадовало.
Я подошла к шкафчику и забрала свой рюкзак, а затем медленно и неохотно направилась к выходу из класса — на урок. Когда на часах было без четырех восемь, я, сделав глубокий вдох, мысленно надела привычную маску цвета морской волны и вышла за дверь.