Коридор был уже заполнен бегущими и орущими малышами. Вокруг стояла суматоха и бардак. Громко хлопали дверцы шкафчиков. Как только показалась я, все взгляды обратились на меня. Кто-то лишь вопросительно приподнял брови, кто-то изумленно присвистнул. Перед глазами замелькали хмурые лица и презрительные усмешки. К подобному я была совершенно не готова. Я понимала, что вопросов мне не избежать, возможно, даже возникнет и некоторая напряженность в общении, например, с Венди и с труппой, занятой в «Макбете». Но при чем тут остальные ученики школы? Что они уже все знают? Низко наклонив голову, я направилась прямиком к своему шкафчику, стараясь вести себя так, будто ничего не случилось и все нормально. Уроки сценического мастерства не прошли даром. Я ведь актриса, и сейчас играю роль, но мне необходима более яркая маска. Я выбрала лицо девушки, улыбавшейся розовыми губками, убранной жемчугом и цветами. Это подойдет.
Мне потребовалась всего одна секунда, чтобы вспомнить, какой у меня первый урок, и тут передо мной возникла Венди. Она схватила меня за руку и закружила вокруг себя.
— Силла! — воскликнула она.
Я вся сжалась от страха и поскорее сунула руку в карман.
— Пошли. — Она потащила меня через толпу к кладовой уборщицы.
Прижатая к стойке со швабрами, я ждала, что будет дальше. Я подозревала, что сейчас на меня смотрит Джозефин и я попала в ловушку. Это чудовище снова проникло в тело моей подруги. И что мне теперь делать?
Желтое освещение кладовой было тусклым, поэтому Венди смотрела на меня слегка сощурившись. Через несколько мгновений, проведенных в полной тишине, она вдруг открыла свою сумочку и, вынув из нее тюбик сверкающей розовой помады, принялась наносить ее на губы. Я засмеялась с таким невероятным облегчением, что подруга удивленно приподняла брови, а затем протянула мне тюбик. Я покачала головой.
Спрятав тюбик в сумочку, она затараторила:
— Послушай, у нас почти не осталось времени до звонка. Я не могла говорить с тобой вчера вечером и не могла послать тебе обстоятельного сообщения. Короче, мы лишились связи. Поначалу они решили, что это наркотики, — я имею в виду родителей — после того как мисс Трип поговорила с ними. Этим они могли объяснить мое, как они выразились, сумасбродное поведение. А еще во время перерыва на обед я иду к доктору — убедиться, что это не эпилепсия и не что-то, похожее на нее. Мой отец решил, что во всем виновата ты, поэтому я и не могла ни позвонить, ни написать. — Ее лицо скривилось в гримасе. — Пол сказал, что видел, как я выбежала из здания, а ты следовала за мной, а затем я будто бы кулаком ударила Ника. Он в порядке?
Я кивнула.
— Ну, слава богу, сначала я хотела позвонить ему, но потом решила, что пока не надо: вдруг его родители не знают о том, что произошло, и я сделаю только хуже. А теперь ты должна рассказать мне о том, что произошло, иначе я буду думать всякую чушь. Давай выкладывай.
Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Мы с Ником обговорили ту историю, которую придется повторять всем подряд, но лгать подруге мне совсем не хотелось. А разве у меня был выбор? Наконец я торопливо произнесла:
— Просто у тебя вдруг поехала крыша. Я думаю, это из-за прослушивания на роль, да и экзамены приближаются, мало ли что еще… ну, ты же понимаешь? Ты бормотала что-то невнятное, а потом ни с того ни с сего бросилась бежать. Я побежала за тобой, но ты, оказавшись на улице, столкнулась с Ником. Кажется, сказал тебе что-то неприятное: я предполагаю, тебя так это поразило и расстроило, что ты ударила его. Он тебя схватил, пытался удержать и… ну и все. У тебя шла кровь, и я… тут подоспела я.
Подняв руку, я коснулась раны у нее на шее. Меня вновь накрыло волной ужаса, когда я вспомнила, как Джозефин прижимала лезвие к ее коже.
Венди неожиданно схватила меня за руку:
— Я боюсь, Силла. Я ведь ничего не помню. Из-за этого я противна самой себе.
— Венди, — прошептала я, обнимая ее и крепко прижимая к себе. — Прости, — прошептала я, вдыхая пронзительный вишнево-ванильный запах ее волос.
Как далеко мне до нее.
К обеденной перемене моя маска в значительной степени утратила свой первоначальный блеск. Три жемчужины слетели с нее и, покатившись по кафельным плиткам коридора, затерялись неизвестно куда.
Несмотря на то, что я сказала Ризу, я подозревала всех и каждого. Всех учителей, всех одноклассников — каждый, кто смотрел на меня, мог прятать внутри себя Джозефин. Как обычно, мы с Венди обменивались записками о разных пустяках, малозначимых вещах, и я пыталась сосредоточиться на болтовне, стараясь не думать ни о вчерашнем ритуале, ни о моей предстоящей встрече с мисс Трип.