Пробираясь между двумя рядами машин, я заметила кабриолет Ника. Его нельзя было не заметить: он сверкал, как алмаз, среди старых, запыленных минивэнов, универсалов, пикапов. Верх автомобиля Ника был опущен. Я забралась внутрь и расположилась на пассажирском сиденье, сгорбившись и обхватив себя руками.
Она заснула. В моей машине.
Я несколько минут смотрел на нее, не двигаясь с места. Под лучами солнца ее кожа казалась полупрозрачной и бескровной. В этот момент я не задумывался над тем, почему влюбился в нее. Влюбился и все.
Стараясь двигаться как можно тише, я сел на водительское сиденье и бросил сумку назад. Когда двигатель заурчал, Силла издала чуть слышный стон и потянулась. Я не торопился выезжать с парковки, не желая тревожить ее сон. Я просто любовался ею. Наконец ее веки задрожали, глаза открылись, и она села, потирая щеки и щурясь от яркого света.
— Ник? — прошептала она.
— Да, моя милая. Тебя подвезти до дому?
— А который час?
— Почти пять.
— Ты был на репетиции? Я тебя там не видела.
Она, немного поерзав, повернулась ко мне. Волосы ее растрепались и торчали в разные стороны. Видимо, из-за того, что во сне она беспокойно крутила головой и терлась об обивку.
— Меня оставили после уроков, — ответил я, состроив гримасу.
— За что?
— Да ничего особенного.
Между пятым и шестым уроком Скот Джобсон спросил меня, уж не потому ли руки Силлы в ссадинах и кровоподтеках, что она плохо сосала мой член. Я впечатал его мордой в шкафчик, за что и провел остаток дня в классе продленки.
— Просто на редкость неудачный день, — добавил я.
— У меня тоже.
— Послушай. — Я подался вперед, так что смог вытащить фотографию из кармана джинсов. — Взгляни.
Она медленно развернула сложенный пополам снимок, а я в это время следил за ее лицом. Ее сжатые губы раскрылись, когда она узнала своего отца. Ее руки задрожали, крепче сжав карточку.
— Ой, Ник…
— Я обнаружил ее вчера вечером. Я нашел много вещей моей мамы.
— Они выглядят такими счастливыми.
Я запустил руку в ее волосы и попытался хоть немного разгладить их. Избегая встретиться с ней взглядом, я спросил:
— Ты не думаешь, что мы встретились по какой-то причине?
— То есть это не было случайностью?
— Да.
Склонив голову и потершись щекой о мои руки, она закрыла глаза и произнесла:
— Ты знаешь, меня это не волнует.
— Почему?
— Я рада, что мы встретились. И если на то была особая причина, отлично. Если ее не было, тоже отлично. Это случилось, и я ничего не собираюсь менять.
«А что, если я приехал сюда потому, что Лилит убила твоих родителей?» — эта фраза так и крутилась у меня в голове, но я спросил о другом:
— Вы с Ризом готовы к сегодняшнему вечеру?
— Да. Господи, конечно же готовы. Вчера вечером мы сварили снадобье. — Подавшись вперед, она схватила меня за руку и прижала ее к своим коленям. Затем, помедлив, потянулась и коснулась моей второй руки: — Мне нравятся твои руки.
— А мне нравятся твои. Хоть ты и испортила линию жизни, порезав свою ладонь.
— Мою что?
— Линию жизни. Это термин из хиромантии.
— Ты знаешь столько забавных вещей, Ник.
— Я написал тебе стихотворение. Вчера днем на футбольном поле.
— Серьезно?
— Да.
— И мне можно его услышать?
— Если мне удастся вспомнить первую строчку.
— Ник! — Она радостно засмеялась. — Это нехорошо. Рядом каркнула ворона, и Силла подпрыгнула от неожиданности. Улыбка исчезла с ее лица.
— Поехали, — попросила она, пристально глядя в небо.
Глава тридцать девятая
10 октября 1967 года
Как сильно изменился мир за эти несколько быстро про мелькнувших лет! А все потому, что у людей короткая жизнь и они чересчур страстные. Их дети бунтуют и превращают депрессивную, но спокойную страну в дикое место, где властвует неоновая любовь!
Весь 1963 год я провела в вагоне, изъездила всю страну из конца в конец. Удивительно, как все вокруг нас преображается. Так много новых миров, так много людей, готовых отдавать мне деньги только ради того, чтобы я уделила им внимание. Едва ли у меня в дальнейшем возникнет необходимость превращать металл в золото. Я скопила очень много — гораздо больше того, что могла бы потратить на себя.
Больше уже никто не боится ведьм. Наоборот, люди разыскивают нас. Они хотят, чтобы я показала им смерть и сказала: «Тебе не нужны таблетки и больница. Возьми лучше этот амулет, который я сделала из крови, слюны и тысячелистника. В полнолуние мы благословим его, а затем будем танцевать под звездами и заниматься любовью». Они хотят, чтобы моя магия была действенной. Они хотят, чтобы я была их богиней. И я ею стала.