- Давай, прикончи его, а я пока займусь девкой…
Элдрейн пытался нащупать за поясом свой остро отточенный кинжал, собрав для этого все силы, какие у него еще оставались. Хотя чем он мог ему помочь, ползающему в снегу, перемазанном кровью, вытекавшей из его рассеченной головы? Даже если бы ему и удалось подняться, Вак-или-Вик не даст на это времени.
Вот сейчас он взмахнет своим двуручником…
- Ну-ка иди сюда, маленькая дрянь, - снова раздался голос Фарида, сочившийся довольством и предвкушением.
А потом что-то холодное коснулось Элдрейна, всего на секунду или даже меньше, настолько холодное и резкое, что он даже вынырнул из полузабытья и рассмотрел громадный силует Вака-или-Вика, возвышавшегося над ним с занесенным фламбергом.
Раздался негромкий не то хруст, не то треск, какой бывает, когда ломается под ногами тонкий лед, покрывающий подмерзшую за ночь лужу. Лошадь испуганно шарахнулась всторону, едва не сбросив девочку и сбив с ног Вака-или-Вика так, что тот отлетел с тропинки и, ударившись о дерево, повалился в снег.
Элдрейн не понял, что произошло, но понял, что это, возможно, его последний шанс выбраться из этой передряги если уж не целым и невредимым, то хотя-бы живым.
Нащупав, наконец, рукоятку кинжала, он выхватил его и, встав на колени, с яростным воплем бросился к Ваку-или-Вику, который, отпуская грязные ругательства, адресовавшиеся всем, кому только можно, пытался подняться на ноги. Меч он выронил, ударившись, и сейчас шарил ладонью рядом с собой, ища рукоять.
Элдрейн налетел на него, придавив своим телом и не глядя, вслепую нанося удары кинжалом – в живот, в грудь, в плечи, в шею… Хаотично и беспорядочно, сосредоточив в руке все оставшиеся силы. Вак-или-Вик пытался защититься, стараясь подставить руки, перехватить кинжал, сбросить с себя противника, а потом разорвать на части. Даже несмотря на многочисленные раны, он все еще был жив и сопротивлялся.
Да, убить этого здоровяка не так и просто, понял Элдрейн краешком своего угасающего сознания. Он уже не чувствовал руки, но она все равно продолжала подниматься и опускаться, как заведенный механизм, пока лезвие кинжала не застряло в плоти. Сил, чтобы вытащить его, у Элдрейна уже не осталось, все вокруг погрузилось в бездонную черноту и, проваливаясь в нее, он услышал, как Вак-или-Вик хрипит, словно пытаясь что-то сказать напоследок, а потом наступило небытие…
Сколько он пробыл без сознания, Элдрейн не знал. Очнулся он не сразу, ощущения реальности возвращались постепенно. Сначала он услышал волчий вой, снова где-то очень далеко, потом лошадиное ржание, гораздо ближе. Лошади Фарида и его людей, оставленные без хозяев, беспокоились. Из-за волков, наверное. Инстинкты подсказывали им, что лучше-бы убраться отсюда по-быстрее, но никто не приходил, что-бы отвязать поводья…
Фарид. Где этот сукин сын и почему не прикончил его?
Элдрейн пошевелился и почувствовал, что все еще лежит на теле последнего убитого им наемника, этого здоровяка как-его-там звали. Который едва не снес ему голову. Разрубленное лицо онемело, и Элдрейн почти не чувствовал боли, но пошевелиться все равно было трудно. Голова будто налилась свинцом и гудела от тупой тяжести.
Элдрейн сполз с трупа и сел, прислонившись спиной к толстому стволу ели. Теперь он начал и кое-что различать. Арбалетный болт, торчавший в его наплече, одежду, залитую кровью – его собственной и Вака-или-Вика, черт бы его побрал. Он так и не вспомнил точно его имени.
Кровь уже не текла, значит времени прошло довольно много. Лишь ее запекшаяся корка на лице, да начавшая возвращаться тупая пульсирующая боль там, где раньше были левый глаз и переносица, напоминали о ране. Скоро боль станет гораздо сильнее, даже несмотря на онемение, понял Элдрейн. Маковая настойка пришлась бы сейчас очень кстати.
Расплывчатые очертания мира вокруг снова обретали резкость. Он уже видел деревья и заснеженный подлесок, кусты, сугробы, тела убитых им наемников Фарида. Чуть поодаль нервно периминалась его лошадь, поглядывая в сторону предгорья, туда, откуда донесся вой. И… Что это за смутная фигура в нескольких метрах от него?
Элдрейн постарался сфокусировать на ней свой единственный глаз, и рассмотрел девочку. Худенькая фигурка его маленькой спутницы находилась прямо перед ним, но рассмотреть ее детально все равно не получалось. И Элдрейн понял почему – опускались сумерки, и здесь, в тени леса, наступающая мгла уже скрадывала мелкие детали. Он почти весь день тут пролежал, а она вот так и стояла, просто глядя на него.