Быть включенным раньше, знать, что она меня хотела, значило многое. Особенно после того, что я сделал. Черт, я никогда не прощу себе, что был таким идиотом. С Фишером все еще было напряженно, но я делал все, что мог, чтобы показать ему, что мне жаль. Так, блядь, жаль. Той ночью в лесу, когда он прощался со всеми нами, мое сердце буквально чувствовало, что взрывается в груди. Как будто когтистые руки разрывали мою грудь и превращали ее в лоскуты.
Мой телефон завибрировал, и я взглянул вниз, удивленный, что у меня действительно было голосовое сообщение. Я взял телефон и нажал воспроизведение, не сводя глаз с сарая. Я надеялся, что не услышу голос моего отца.
«Мистер Салливан, это Мишель Мерфи звоню из тюрьмы "Седьмой Круг". Мы пытались дозвониться до вас несколько раз. Нам нужно срочно поговорить с вами о вашем отце. Пожалуйста...»
Я завершил голосовое сообщение, не дослушав. Это было впервые. Я никогда раньше не получал прямых звонков оттуда, кроме одного человека, с которым я никогда не хотел говорить снова. Мне было любопытно, о чем это могло быть. Старик, наверное, убил кого-то. Это меня бы не удивило.
Раздраженный, мои глаза следили за лужайкой, где все было тихо.
Как раз когда я собирался положить телефон обратно на стойку, тюрьма позвонила снова. Черт. Что, в член Юпитера, могло быть таким, блядь, важным в этот час? Разозлившись, я ответил на вызов.
«Алло?» — рявкнул я.
«Слоан Салливан?» — спросил женский голос, и я закатил глаза; это должна быть Мишель из сообщения.
«Да», — грубо ответил я.
«Я не уверена, получили ли вы мое сообщение», — заговорила женщина, и я усмехнулся без юмора.
«Вы имеете в виду сообщение, которое вы только что оставили две секунды назад?»
«Нет простого способа сказать это, но ваш отец скончался...»
Я выронил телефон, и он упал на пол. Скончался? Он мертв? Он наконец, блядь, мертв? Нагнувшись, я поднял телефон.
«Извините. Я выронил телефон. Можете повторить?» — спросил я.
«Я понимаю, что это шокирующая новость. Ваш отец мертв. Он боролся с болезнью последние несколько месяцев, и его тело не смогло с ней бороться», — объяснила она.
«Хорошо. Это все?» — спросил я, возвращая внимание к сараю. Дверь выглядела так же, так что, по крайней мере, Рыжая не бродила там одна.
«Э-э, ну, нам нужно, чтобы вы приехали забрать его вещи».
«Сожгите их».
«О. Ну, хорошо. Мы можем их утилизировать. Затем вопрос о его теле».
«Сожгите и это», — прорычал я.
«Кремация — это услуга, которую мы предлагаем. Однако его останки нужно будет забрать лично ближайшим родственником. Это вы».
Мать твою. Я не хотел прах ублюдка.
«Я, типа, занят», — процедил я. Это была не вина Мишель Мерфи, что смерть моего отца была тем, на что мне было плевать.
«Я понимаю, сэр. Однако это политика тюрьмы...»
«Черт. Ладно. Я приеду за ними». Тюрьма была всего в нескольких часах езды. Я мог съездить и вернуться через восемь часов, и тогда я покончу с этим дерьмом навсегда. Гребаная свобода. Улыбка тронула мои губы при мысли о том, что мне никогда больше не придется думать об этом ублюдке.
«И когда нам ждать вас? Я оставлю пропуск для посетителей на ресепшене».
«Завтра». И я повесил трубку. Только когда я положил телефон, я понял, что мои руки дрожат.
Святое дерьмо. Он мертв. Ушел. То, чего я жаждал с той ночи, когда Кай впервые трансформировался, наконец, блядь, случилось. Я потянулся за стаканом, наполнил его водой, выпил все, а затем наполнил снова, осушив половину. Все еще никаких вестей от Кама... но это не обязательно было плохо. Я верил, что они со всем справятся.
Взглянув на сарай, ничего не выглядело подозрительным, но прошло около десяти минут с тех пор, как она вышла. Я ожидал, что она уже вернется. Переминаясь с ноги на ногу, я решил, что просто подожду ее на задней веранде. Это не было подслушиванием.
Я начал расхаживать по брусчатке, становясь все более нетерпеливым с каждой секундой. Хорошо. Черт. Достаточно. Я просто позвоню ей и проверю. Открыв ее контакт, я нажал вызов и ждал. Через мгновение я услышал, как ее телефон тихо звонит из сарая. И он продолжал звонить. И звонить. И звонить.
Мои ноги летели по траве, прежде чем голосовая почта соединилась, и я распахнул дверь сарая, выругавшись, когда увидел еду, разбросанную по полу, и ее телефон. Я побежал в заднюю часть сарая, мое сердце чуть не остановилось, когда я увидел, что стул, на котором была Лори, пуст. Никаких следов ее или Рыжей. О, Господи. Нет. Этого не может происходить снова. Не на моих, блядь, глазах.