Фарис подошел к нашей девочке сзади и начал массировать ее плечи. Слезы текли по ее грязному лицу, размазывая пятна красного и коричневого.
«Миранда с Холом?» — спросила она, вытирая лицо ладонями.
«Да, Росток. Она в безопасности. Она не в порядке, но она в безопасности. Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть Энни», — пообещал Кай, и Сейдж судорожно выдохнула.
«Слоан, я знаю, ты хочешь принять душ, но я надеялась, что ты сможешь рассказать всем? Извини, я просто... не могу», — прошептала она, и он кивнул. Нежность в его взгляде была тем, к чему я не привык. Что бы ни случилось там, это сблизило их, их динамика изменилась, и, похоже, к лучшему.
«Конечно, Рыжая. Иди в душ, а затем сразу в постель». Это был приказ, но он был сказан таким образом, что показывал его желание убедиться, что она заботится о себе. Я не пропустил, как расслабились ее плечи. Это было так, как будто указание Слоана дало ей чувство спокойствия. Я перевел взгляд на сбитого с толку Фишера, его глаза метались между Слоаном и Сейдж.
Без лишних слов она направилась к лестнице, и мы все смотрели ей вслед, как влюбленные щенки.
«Мы действительно позволим ей пойти наверх одной?» — огрызнулся Фарис.
«Конечно, нет, мы не идиоты», — ответил Кай и издал цокающий звук языком. Наполеон вытащил свое толстое тело из кармана шорт Кая и плюхнулся на его раскрытую ладонь.
«Твоя миссия на сегодня — охранять свою lionne féroce. Немедленно докладывай мне, если что-то не так. И отведи взгляд, пока она принимает душ. Я узнаю, если ты этого не сделаешь, Наполеон», — строго сказал он, и мышь возбужденно затараторила в ответ, явно обидевшись на последнее заявление Кая.
«Ладно. Извинись. Я знаю, что ты профессионал высшего класса. Иди». Кай опустил руку, и Наполеон побежал, исчезнув в щели, в которую животное его размера никогда не должно было пролезть.
«У меня есть вопросы, но я не буду задавать их сейчас», — сказал Фарис Каю, а затем развернулся и направился на кухню.
Мы все последовали за ним, готовые услышать все, что Слоан должен был рассказать.
«Ах, черт, эти агенты ВИСП скоро будут здесь», — напомнил нам Брам, и Слоан покачал головой.
«Это больше не понадобится».
Он рассказал нам все, что произошло, пока нас не было, и я уверен, что кухня звучала как логово гадюк, бешеных волков и монстров из самых страшных кошмаров. Я достал телефон и отправил сообщение агенту, с которым говорил на месте пожара, сообщив о побеге. Она ответила, что пришлет людей прочесать местность.
«Она ударила его по члену камнем?» — жутковато улыбнулся Фарис, прижимая руку к сердцу.
«О да. Она сражалась как черт. Она была такой свирепо красивой», — ответил Слоан, прежде чем снова принял свое влюбленно-глупое выражение на что-то, напоминающее мудака, которого я знал и любил.
«Но он не — я имею в виду, ты успел до того, как...» — Фишер споткнулся на словах, но его вопрос был ясен.
«Нет». Лицо Слоана потемнело. «И он больше никогда не получит шанса попытаться».
«Он сбросил ее с обрыва?» — стиснул зубы Брам, и мне пришлось хлопнуть его по плечу, когда он попытался встать.
«Он мертв, чувак. Сиди».
«Собираюсь найти некроманта, чтобы оживить его тело для меня, чтобы я мог выполнить свою клятву ей и, блядь, убить его снова...»
Теперь Фарис смотрел на Брама влюбленными глазами, и я решил, что нам всем действительно нужен хороший ночной сон.
«Да. Он сделал это, и я не знал, что она была поражена гребаным магическим транквилизатором, поэтому я бросился за ним, полагая, что она просто взлетит обратно», — сказал Слоан, и буквально у всех отвисли челюсти, когда последствия этой ситуации обрушились на них.
Кай потерял контроль. Рык, который звучал скорее как адская гончая, чем пантера, вырвался из него, когда он начал расхаживать. Я мог представить, как хвост Багиры рассекает воздух, как хлыст.
Мои собственные кулаки были так сильно сжаты, что костяшки трещали от напряжения.
«Итак, прошу, скажи мне, как она все еще жива?» — спросил Фарис. Я почти ожидал, что он взбесится на Слоана, но он выглядел искренне любопытным.
«Она сказала мне, что когда она падала, ниоткуда появился старый демон, сказал ей, что она в безопасности, и вернул ее обратно. Я стоял к нему спиной, поэтому не видел его. Затем он исчез, растворился. Я не знаю, кто, черт возьми, это был, но я рад, что он был там». Плечи Слоана напряглись от напряжения, и я знал, что он винит себя во всей этой херне. Многое говорило о том, что он стоит здесь с нами сейчас, разговаривает. Раньше он бы обратился к какому-то саморазрушительному поведению и полностью закрылся.