«Это то, что я должен сделать. Я не ожидаю, что ты поймешь».
Его руки сжались, когда он уставился на меня. «Ты не ожидаешь, что я пойму? Ты слышишь себя сейчас?» Он покачал головой и провел рукой по этим кудрям, по которым я так скучал. «Ты мудак. Неужели ты не видишь, что я единственный человек во всем этом доме, который понимает тебя? Я знаю, почему ты это делаешь. Ты думаешь, это исцелит тебя, что ты будешь свободен после этого. Восемь часов, и все, да? Да?» Его голос повысился, когда он толкнул меня, и я отступил, мои ноздри раздулись от его явной попытки разозлить меня.
«Это не сработает. Так жизнь не работает! Каждому достаются паршивые карты, и все, что мы можем сделать, это блефовать или сказать "к черту" и поставить все фишки, позволяя картам падать, где им суждено, потому что независимо от результата, ты получаешь те карты, которые тебе даны. Ты не можешь это изменить». Его грудь вздымалась, и мы были на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Это была самая сильная эмоция, которую мы показывали друг другу с тех пор, как все пошло к черту.
«Я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль, Фишер», — сказал я ему, глядя в его глаза.
«Пошел ты. Если бы я был тебе небезразличен, если бы мы были тебе небезразличны, ты бы не делал этого в одиночку», — резко сказал он, прежде чем повернуться спиной и направиться к двери.
Да, пошел он. Мои пальцы обхватили его бицепс, и я развернул его, кружа и прижимая к стене. Моя рука поднялась и обхватила его шею так, как он любил.
«Слушай меня, и слушай внимательно. Единственная причина, по которой я делаю это, это то, что мне небезразлично. Я не могу быть тем, кем должен быть, пока это не будет сделано. Я предал тебя, и мне, блядь, жаль. Я хотел бы забрать это назад, но не могу. Я не могу это вернуть. Но ты... Ты, блядь, умер, Фишер. Я должен был попрощаться с тобой, зная, что это будет в последний раз. Я никогда не чувствовал себя более живым и мертвым одновременно, чем в тот момент, когда обещал последовать за тобой в загробную жизнь». Мой голос был низким, ровный пульс его бился под моими пальцами.
«Я умер за тебя, за них! И я бы сделал это снова...»
Его слова были прерваны, когда я прижался губами к его губам. Мне нужно было отвлечение, иначе я бы стянул его штаны и наказал его задницу за эти слова. Наши языки встретились, как будто время не прошло, помня, как они танцуют вместе.
Фиш застонал, и я с жадностью проглотил эти звуки. Его рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, и, несмотря на мое истощение, я снова был тверд как камень. Но это не могло случиться сейчас, поэтому я неохотно прервал поцелуй и прижался лбом к его лбу.
«Я люблю тебя, Фишер», — мягко сказал я, и он замер. «Я любил тебя всю свою жизнь. Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы проснуться. Я стану тем мужчиной, которого ты заслуживаешь, тем, которого она заслуживает. Я обещаю», — поклялся я. Он не ответил, что казалось часами, и я начал принимать отказ, когда он коснулся моей щеки.
«Я люблю тебя, Слоан. Я любил тебя всю свою жизнь», — повторил он мои слова, и мои глаза защипали от эмоций. «Но тебе еще нужно немного проснуться, если ты искренне веришь, что ты не хороший человек или что ты не заслуживаешь любви. Потому что ты заслуживаешь», — сказал Фиш с полной убежденностью.
«Я работаю над этим. Обещаю», — сказал я ему, нанося целомудренный поцелуй на его красные, опухшие губы.
«Мы поговорим, когда ты вернешься. Пожалуйста, будь осторожен», — сказал он, выскользнув из моих рук и закрыв дверь с мягким щелчком.
Он любил меня. Я чувствовал себя чертовски везучим ублюдком, но я не был настолько самоуверен, чтобы чувствовать уверенность, что это не рухнет, как карточный домик, если я снова облажаюсь.
У меня оставалось около сорока минут до прибытия, но мне нужно было отлить как лошадь. Мой желудок также начинал урчать, напоминая, что я давно не ел. Тюрьма была уединенной и окружена сотнями акров густого леса, поэтому, когда я заметил заправочную станцию, больше похожую на лачугу, я решил, что это, вероятно, мой последний шанс остановиться перед прибытием.
Само здание было размером не больше кухни Рыжей, деревянные доски едва ли удерживали вес крыши. Так. Это будет быстро. Я взял энергетик, крекер с мясом и пакетик картофельных чипсов. Не самая полезная комбинация, но сгодится.
Я бросил вещи на стойку, и парень примерно моего возраста начал пробивать мой заказ.
«Ты не отсюда, да?» — спросил он, пытаясь завязать разговор.
«Нет», — ответил я, не любитель бессмысленных разговоров. Может быть, это делало меня мудаком. Я изучил его, и это было, вероятно, предвзято, но парень не мог выглядеть более неуместно. Его руки были чистыми, несмотря на то, что стойка была покрыта слоем пыли. Одежда на нем тоже была безупречной.