А потом был маг, который смотрел на меня сверкающими глазами и острыми клыками, с точно таким же лицом, как у Фишера. Его глаза, однако, были на пару оттенков темнее, чем медовые дубы Фиша. Я была заинтригована, но также и сбита с толку. Кто бы не был?
«Давай, Светлячок. Тебе не нужно смотреть на меня, как на незнакомца», — сказал Фарис с сияющей улыбкой, от которой мое сердце забилось быстрее.
«Значит, когда он называл меня Светлячком, это на самом деле был ты?» — спросила я, желая хоть как-то осмыслить это безумие. Мой разум на мгновение вернулся к той ночи, когда мы с Фишером спали вместе, как он жестко трахал меня и заставлял кричать. Как его глаза переливались между светлым и темным, как он называл меня «милая» и «Светлячок» вперемешку. Тогда это означало бы...
«Ах, да», — усмехнулся он. «Мы разделили тебя той ночью. Ты продолжала звать меня, хотела, чтобы мой брат позволил себе расслабиться. Он иногда бывает очень напряженным. Хотя, я действительно не могу дождаться, чтобы увидеть лицо Слоана, когда он увидит меня. Этот доминирующий мудак больше никогда не победит меня, я тебе обещаю», — выплюнул он слова, как будто мысль о Слоане отравляла все его существо.
«А что насчет твоего голода? Твоего желания крови? Как это работает?» — спросил Брам, переходя к делу.
Фарис пожал плечами. «Бро, я прожил без тела тридцать лет. Как, блядь, я должен знать, как это работает? Все, что я знаю, это то, что вы двое пахнете восхитительно».
«Почему мы?» — спросила я вслух.
«Ну, Светлячок, я предполагаю, что это как-то связано с тем, что твоя магия вернула Фишера, верно? Твоя магия была первым, что я почувствовал, когда просыпался, так что я, вероятно, связан с тобой. Что касается сексуального рыжего гиганта...» — он сделал паузу, позволяя своим глазам скользить вверх и вниз по телу Брама с интересом, и я хихикнула, когда щеки демона вспыхнули от жара. «Вероятно, это потому, что вы двое теперь спарены. Вы пахнете сексом и конфетами».
Я посмотрела на Брама, у которого было озадаченное выражение лица. Это было потому, что Фарис клеил его? Или из-за ситуации в целом?
«Хорошо. Ну, только не бери слишком много». Я убрала волосы и обнажила шею. Брам мгновенно вернулся к реальности и притянул меня к себе защитным жестом.
«Я так не думаю, девочка Голди. Мы ничего не знаем об этом маге или его стихии. Он может причинить тебе вред», — объяснил Брам, его хватка на мне усилилась, и он посмотрел на меня так, что я поняла — не спорь.
Я живу, чтобы спорить с мужчинами. Почему, лунные девы, вы так меня проклинаете?
«И это моя шея, моя кровь, мой выбор. Он прав, я сделала это. Но...» — я посмотрела в глаза Фарису, волосы у меня на затылке начали подниматься от осознания. «Он связан со мной. Я чувствую это. И Фишер тоже». Это было трудно описать, но между нами был ток. Как тот, что я чувствовала с Каем и теперь с Брамом. Эти мужчины были моими.
«Я бы никогда не причинил тебе вреда, если только ты не попросишь, Светлячок. Хотя, я могу разрушить твою киску». Он волчьи улыбнулся, и я закатила глаза, когда Брам кашлянул со смехом. «Боги, я так долго хотел сказать это женщине. Мистер Спокойный и Собранный всегда это пресекал». Он фыркнул и вскинул руки. «Тогда... Дай мне выпить, а потом я пойду приму душ и помахаю своим членом. Спасибо, Светлячок. Ты дала мне тело, голос и настоящий член, который я планирую использовать как оружие. Плотский меч. Мужской...»
«Хорошо», — рассмеялась я, но почувствовала трепет нервов в животе. Будет ли больно? Понравится ли мне? Время укусить сосиску. «Укуси меня, чтобы мы
могли как можно скорее вернуть остальных. Нам нужно многое сделать сегодня, Гадюка». Я не знаю, почему я выпалила это имя. Он просто напоминал мне гадюку тем, как он мог быть таким неподвижным, что вы забывали, что он в комнате, а затем в одно мгновение он был прямо здесь. Красивый и смертоносный.
Я моргнула, и Фарис уже держал меня в своих руках, разворачивая так, что я была прижата к стене. Он оперся одной рукой о стену над моей головой, а другой коснулся моей шеи. Его тело прижималось к моему, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердце.
«Сладкий Светлячок», — прошептал Фарис, наклоняя свое лицо к моему уху. Когда он заговорил, его дыхание коснулось моей кожи, посылая жар прямо к моей промежности. «Я твой должник. До конца своей жизни я буду верен тебе, предан и защитник. Я уничтожу любого мужчину, женщину или зверя, который причинит тебе зло или попытается украсть тебя. Ты имеешь мое слово. Я буду твоей гадюкой». Его голос успокоил мои нервы, и искренность его слов заставила мои глаза защипать от неожиданного прилива эмоций.