- Привет, - сказала она, подойдя ближе.
- Добрый вечер, - недовольным тоном отозвался он. Света переждала невыносимый момент явления тьмы на его лицо и с новым любопытством вгляделась в него. Интересно все-таки, он, не он? Димон, не Димон? Обознался Иван или нет? - Мы не переходили с вами на «ты», - тем временем продолжил он. - Как вы помните, я всегда при исполнении, и я попросил бы вас соблюдать минимальную субординацию.
Света опять почувствовала, как это его занудство одновременно злит её и веселит.
- Во-первых, раз вы не хотите перейти на «ты», то я, разумеется, не буду, - начала загибать пальцы она. - Во-вторых, вы при исполнении, но я-то нет. Мой рабочий день закончился, я за пределами «Магии», субординация осталась где-то внутри. В-третьих, какая субординация, Дмитрий Валерьевич? Я, может быть, и обязана... как это... оказывать вам содействие, но я не ваша подчиненная. У меня своё начальство, вот с ним я на «вы». Даже с начальством «Магии» я вполне на «ты», как вы сегодня видели. Так что взывайте уж лучше к моей вежливости, её у меня есть. Немножко.
А хотелось-то сказать не вот это всё, а «ой, тоже мне, большой начальник, посмотрите на него». Было в его внешности что-то такое, беспомощное, что ли. Что-то, из-за чего любая его попытка «поставить ее на место» вызывала внутренний протест. Хотя, казалось бы, у него полномочий полный комплект, этого Света не могла не чувствовать. С ревизорами она уже сталкивалась раньше и была уверена, что они вызывают не только вот этот безотчетный ужас и чувство «он имеет право», но и то уважение на грани оторопи, которым она проникалась в прошлые разы. Оказалось, что нет, уважение не прилагалось, а шло отдельно. Дмитрия Валерьевича хотелось дразнить уже за то, как сильно он хотел быть Дмитрием Валерьевичем, а не Димоном.
- Мне достаточно того, что вы больше не будете мне «тыкать», Светлана, - кивнул он.
Ладно, ничего ответ, годится. И надо же, он её запомнил по имени, хотя Быстрицкий, кажется, её даже не представил. Впрочем, бейджик эту проблему, конечно же, решал.
- Позвольте дать вам совет, - сказала Света, дождалась, пока он посмотрит на неё, и указала на свой пуховик. - Добудьте себе что-нибудь в этом духе. Стоять на морозе - не лучшая идея.
Он улыбнулся так, будто она сказала что-то смешное:
- Простужусь, заболею и умру?
- Например, - кивнула она. - Или не умрёте, а будете тут ходить больной, чихать на нас всех и таким образом наводить ужас.
Может, не стоило давать ему такой хороший совет? А, ладно. Пусть.
Дмитрий Валерьевич, конечно, посмотрел на неё так, будто он выше простуды и любых её проявлений, но Свету это не смутило:
- Этот мир — он такой... очень материальный и очень убедительный. Поэтому время от времени какие-то физические законы действуют почти на всех. Пусть не все, пусть выборочно, но никогда не знаешь, не начнет ли болеть голова от недосыпа, не простудишься ли от переохлаждения и не начнёшь ли хуже соображать от голода. Поэтому рекомендую вам соблюдать хотя бы минимальный набор человеческих рутин. На всякий случай. Сама соблюдаю и всем советую.
Он кивнул: видимо, принял к сведению. Спросил:
- Вы долго собираетесь тут стоять?
Света достала смартфон, посмотрела, сказала:
- Ещё четыре минуты. Я такси жду. Но если вам совсем уж неприятно, то могу отойти и ждать вон там.
- Нет, стойте, если хотите, - отмахнулся ревизор и снова поднял голову, глядя в небо.
Света постояла молча минутку, потом снова не выдержала:
- А вы остаётесь в «Магии»?
- Да. Мы с господином Высоковым поговорили и сочли, что это наилучший вариант.
Да куда уж лучше — шататься по полусуществующим комнатам, предназначенным под офисы, где ни ванной нормальной, ничего! Куда лучше, чем в гостинице спать в удобной кровати. Факт. Впрочем, ладно, у ревизоров свои заморочки. Видимо, ему времени на дорогу жалко. Хотя вот на то, чтобы на площади стоять, у него время есть!
- О, такси, - обрадовалась Света, глядя на приближающуюся машину. - Ну, до завтра?
- До завтра, - подтвердил ревизор. - Во сколько вы открываетесь?
- В восемь, а что?
- Отлично. Я приду к вам завтракать.
Освоился, стало быть. Вот и хорошо.
***
Ярослав сначала пришел в «Каприччо», а потом уже в сознание. Рита, сидевшая за самым дальним столиком уже пустого зала, подняла голову от ноутбука, посмотрела на него, улыбнулась, сказала: «Привет», - вот тут-то он и вернулся из блужданий по внутреннему миру обратно в себя. Обнаружил себя, как это говорится по-английски, уже на месте, практически дома.