Девушки, усевшиеся рядом со мной, вовсю сплетничали о дворянках, аролингцах, отборе и ставках на невест.
— Ты только не расстраивайся, пожалуйста, — заглядывая в глаза, попыталась утешить меня светловолосая Мейса. — На то, что ты выиграешь отбор, ставят многие. Но ты пока лишь на третьем месте по ставкам. Я уверена, скоро все изменится!
Я улыбнулась, заверила, что не придаю этому никакого значения. Только тогда заметила, что давно молчу. Слушаю, время от времени киваю, но своего мнения не высказываю.
Девушки обсуждали ставки, упомянули леди Цамей. Услышав это имя, я посмотрела на облюбованный знатными юношами стол.
Лорд Цорей, задумчивый и необщительный, сосредоточился на завтраке и как-то полубоком повернулся к пустующему месту лорда Такенда. Не представляла, как два бывших друга будут налаживать отношения, но знала, что им в любом случае придется это сделать. Будущие главы союзных семейств, которые могли породниться через леди Цамей, обязаны сохранять мир, что бы на самом деле ни происходило между ними.
Так делали их отцы, так много лет делали их деды.
Мелькнула мысль, что высокородные юноши в какой-то степени были рабами, вечными слугами своих семейств. На первый взгляд, они имели все, им позволялось все! Именно они принимали решения, определяющие политику родов, политику государства.
Но стоило лишь немного приглядеться, как становилось ясно, что их жизнь загнана в узкие рамки обязанностей и долга перед семьей. Вряд ли лорд Такенд или лорд Цорей могли что-то решать за себя лично, не считаясь с мнением отцов, общества, короля, придворных... Даже их ухаживания за мной определенно были одобрены родителями.
Задумавшись о том, что и Его Высочество Зуар, наверняка, был таким же заложником двора и воли венценосного отца, пропустила вопрос одной из девушек.
— Льяна? — немного обиженно окликнула она.
Другие поглядывали на меня с удивлением. Кажется, предполагалось, что я приду в совершеннейший восторг из-за того, что ко мне проявили интерес однокурсницы, а я не оправдала ожиданий.
— Прости, я после испытаний еще в себя не пришла, — нашлась я с ответом.
Такие слова сгладили напряженность, девушки сочувственно улыбались, предполагали, что на арене всем невестам пришлось трудно, и мягко упрекали лорда Фиреда, придумавшего очень резервозатратные испытания. Я вновь кивала и помалкивала.
Из-за общительных студенток весь день пошел наперекосяк. Лорд Цорей явно хотел поговорить, но, к сожалению, не решился выдернуть меня из компании. Откуда же ему было знать, что я только обрадовалась бы избавлению от девушек? Трудно долго выдерживать тех, в правдивости каждого слова которых сомневаешься.
Черноволосый юноша ушел, ограничив общение напоминающим поклон кивком и улыбкой. А я смогла распрощаться с однокурсницами только у лекционного зала, пожертвовав травоведением ради самосохранения. Сказала, что мне нужно проведать магистра Форожа, и уговорила тут же решивших сопровождать меня девушек не прогуливать занятия.
В больничном крыле меня ждала неудача — с алхимиком поговорить не удалось. Зато он передал через сурового лекаря подробнейшие указания. Когда придет заказчик, сколько денег он должен принести, как пресекать все попытки торговаться, сколько добавить в счет предзаказа за короедов...
— Мне вам напомнить, что магистру Форожу нельзя волноваться, или сами догадаетесь? — строгий господин Иттир пристально наблюдал за тем, как я читаю список.
— Я помню, — вздохнула в ответ.
— Тогда надеюсь на ваше благоразумие, — заключил он и жестом позволил уйти.
В кабинете алхимика было тепло и тихо, но меня, кроме невыполненного заказа, там ждал еще и сюрприз — лорд Цорей подсунул под дверь письмо. Это короткое послание я перечитала дважды, надеясь избавиться от грызущей сердце досады. Не помогло. Конечно, я понимала, что юноша не думал дурного, всего лишь отметив бросавшуюся в глаза перемену в моем поведении. Он только выразил надежду, что этим вечером я буду ужинать в столовой, и нам удастся поговорить.