Я повиновалась. Начинать разговор он не торопился, хмурился, взглядом со мной не встречался. Наблюдая за тем, как лорд вертит в руках золотое перо, не удержалась от вопроса.
— Как госпожа Дрена?
Маг бросил на меня короткий взгляд.
— Плохо. В себя не пришла, но господин Иттир утешает, что она с большой долей вероятности все же выживет.
Нет, не на такой ответ я надеялась. Пальцы снова задрожали, волной накатил противный липкий страх, вернулось щемящее ощущение уходящей из-под ладоней жизни.
— Госпожа Льяна, — жестко и требовательно заговорил лорд Адсид, — вы должны шаг за шагом рассказать мне, что делали и что видели в этот вечер. Предельно честно и подробно.
Я кивнула и начала рассказывать.
— Конфеты? — насторожился ректор.
Его напряженность была такой явной, что и у меня заколотилось от волнения сердце.
— Да, те, что вы подарили.
— Я ничего не дарил, — отрезал лорд Адсид. — Почему вы решили, что конфеты от меня?
— Там было письмо с вашей подписью, — разом оробев, объяснила я.
Он вскочил, несколько раз нервно прошелся вдоль книжных шкафов. Коротко приказав ждать его возвращения, схватил свой плащ и едва ли не выбежал из кабинета.
Минуты тянулись бесконечно, а предположение, что дорогие конфеты были отравлены, крепло с каждым ударом сердца. Другого объяснения внезапной болезни Дрены попросту не существовало. Вспомнились хищные лица аристократок. На ум пришли предостережения магистра Форожа и слова самого ректора Адсида, сказавшего, что убийства соперниц совсем недавно были обыкновенным делом. Зря он это сказал, по сути, поощрил сиятельных эльфиек, побудил действовать. Хотя у меня не создалось впечатления, что лорд предполагал подобное развитие событий. Кажется, он не придал большого значения своей отсылке к истории, и теперь очень злился. На себя и на восприимчивых леди.
В этот раз ректор вернулся быстрей и выглядел еще более мрачным. Хотя раньше мне казалось, это невозможно. В руках он держал письмо и коробку с конфетами.
— Вы сказали, что ничего не ели отсюда. Это так? — указывая на сладости, спросил лорд.
— Да, — подтвердила я.
— Хорошо. Потому что они отравлены.
Я промолчала.
— Смотрю, вы об этом догадались, — он тяжело опустился в свое кресло. — Магистр Форож уже занялся изготовлением противоядия. Ваша помощь ему не понадобится, — предвосхищая мой вопрос, добавил мужчина.
Он задумался, сцепив пальцы, постукивал указательными по губам. Молчание затянулось, стало не только неприятным, но и раздражающим. И все же нарушить его или хотя бы пошевелиться, я не рискнула.
— Вам нельзя возвращаться в спальню, — заявил лорд Адсид.
Неожиданное решение меня ошеломило. Только я собралась возразить, как собеседник продолжил:
— Я пока не придумал, как оградить вас от девушек. Боюсь, переданные послами короля Талааса амулеты не смогут вас защитить. Артефакторика, конечно, за последнее столетие развилась хорошо, но все еще несовершенна, а у вас многовато недоброжелателей.
— Как и у любой другой девушки, участвующей в отборе, — возразила я. Мне не нравились ни внимание, ни даже не идущие пока дальше слов попытки оградить.
— Конечно, — чуть помедлив, согласился лорд. — Как показал этот печальный случай, Его Величество был настроен слишком прекраснодушно и ошибся в своей вере в благородство соперниц и их семейств. Он уже утром узнает о произошедшем и, я уверен, теперь одобрит тот план защиты, который я предлагал изначально. Все же речь идет о будущей королеве Аролинга...
Он снова замолчал, а я предпочла не высказываться. Ни по поводу упомянутых семейств соперниц, ни по поводу совершенно нелогичной веры правителя в то, что сиятельные девушки будут вести честную борьбу. Подобные представления были весьма странными для венценосного эльфа, чья юность пришлась на расцвет эпохи отравлений. И уж совсем нелепыми в свете того, что мать нынешнего короля Кедвоса, по слухам, отравила по меньшей мере пять любовниц супруга, не повторившись в методе и использованном яде.
Куда более правдоподобным мне казалось другое объяснение тому, что возможным невестам принца Зуара не обеспечили должную защиту. Аристократкам давали шанс избавиться от более сильных соперниц неугодного происхождения. Времени леди не теряли.