— Вот же змеюки, — прошептал он, неприязненно поглядывая назад.
— Ты не веришь в бескорыстную женскую дружбу? — хмыкнула я.
Падеус задумчиво нахмурился:
— «Бескорыстная», — медленно выговорил он, будто пробовал слово на вкус, — «женская».... «дружба».
Он замолк, рыжие брови почти сошлись на переносице.
— Нет, прости, — вынес он вердикт. — Говоря алхимическим языком — несочетаемые элементы.
Шутки Падеуса и разговоры о рунах отвлекали так, что я и думать забыла о Его Высочестве Зуаре. Тем ярче были воспоминания о нем, о звуке его голоса, когда я открыла сумку и, потянувшись за тетрадью, задела рукой атласную ленту.
Волной нахлынуло волнение, желание встретиться поскорей, увидеть принца рядом с собой. Странное, неожиданно сильное и приятное томление ускорило сердце, опалило щеки. Покусывая губу, я пыталась сосредоточиться на лекции, но, бездумно записывая за преподавателем формулы, жалела только о том, что не умею рисовать. Очень не хватало портрета красавца полудракона!
С трудом дождавшись перерыва, сказала Падеусу, что занятие по рунам пропущу, и торопливо выскочила из лекционного зала одной из первых. Не терпелось прочесть письмо принца, занимавшее все мои мысли.
Дверь в мою комнату со щелчком закрылась. Прислонившись к ней спиной, я суетливо отбросила большой клапан сумки, выхватила лежащее между тетрадями письмо. Лента холодила пальцы, дорогая плотная бумага с тисненым рисунком вокруг моего имени была приятно бархатистой на ощупь. Конверт открывался непривычно — с боку, а голубая лента служила не только изысканным украшением, но и переплетом.
Читать я долго не отваживалась. Не знала, чего ждать, что сама хочу там увидеть. Поборов нерешительность, дрожащими пальцами открыла конверт.
Почерк Его Высочества был интересным. Буквы с хорошо выраженными вертикальными линиями кое-где украшали завитки, а точки над буквами в исполнении принца стали галочками.
Само письмо меня поначалу разочаровало. Я ждала комплиментов и огорчилась, не увидев их. Позже пришла здравая мысль о том, что Его Высочество не мог себе позволить разбрасываться лестными словами, чтобы не оказаться в уязвимом положении. Если бы он писал, например, леди Сивине, а Видящая потом ее бы не выбрала, княжна устроила бы скандал. Громкий, долгий и неприятный для всех вовлеченных.
Перечитывая послание принца, я наслаждалась избранным тоном. Спокойным, дружелюбным, без намека на уничижительное отношение, с которым мог бы относиться принц рабовладельческой страны к бывшей рабыне.
Его Высочество заверял, что рад знакомству, даже вспомнил мои слова во время беседы в оранжерее и польстил этим невероятно. Но на самом деле он писал мне, чтобы уточнить время и место свидания.
Принц предлагал, если погода позволит, прогуляться по набережной, потом посидеть в какой-нибудь чайной, а после, побродив по живописным улочкам расположенной на острове посреди реки деревеньки, поужинать в аролингском посольстве.
Мне очень понравилось, что заботу о том, как пройдет этот день, принц взял на себя. Я в столице видела немного, в «деревне сувениров» давно хотела побывать, но не могла себе позволить транжирить деньги, покупая билет на паром. К тому же в моем случае смысл в поездке на остров отсутствовал. Только подразнила бы себя множеством красивых вещей, которые не могла приобрести.
Письмо Его Высочества стало отличным лекарством от выверенных, сдержанно холодных комплиментов лорда Такенда. Светловолосый дворянин еще не знал о моем отказе, когда сочинял письмо, поэтому на лестные слова не поскупился. Среди прочего он назвал мою красоту аристократической, и сердце екнуло от противной мысли, что за прошедшие дни лорд Такенд все же добрался до документов, подтверждающих мое знатное происхождение. Это письмо порадовало только тем, что не требовало ответа.
Адресованное мне послание леди Сифгис и в самом деле было тем самым письмом с предложением работы, о котором говорил лорд Адсид. Выражения она подобрала очень дружелюбные, не допустив при этом покровительственных интонаций. Мне отчего-то думалось, мать леди Сарэт писала так, пытаясь загладить вину дочери, участвовавшей в заговоре леди против меня.
Эту навязчивую мысль только укрепило послание от матери леди Цамей. Высокородная эльфийка сочувствовала мне, ведь в такое полное тревог время перед последним испытанием я осталась одна. Без поддержки близких. Очень прозрачно намекнув на то, что одобряет мои дружеские отношения с ее сыном, аристократка пригласила меня встретиться в чайной с ней, леди Сифгис и обеими участвующими в отборе невест девушками.