— Какие это чары?
Лорд Адсид недолго помолчал, словно раздумывал, как ответить.
— Не знаю точно, — наконец, признал он, даже не догадываясь, как поразил меня этими словами.
Я как-то привыкла к мысли, что лорд Адсид, сильнейший маг королевства Кедвос, опытный боец и изобретательный алхимик, знает о магии если не все, то почти все!
— Чувствуется, что это было сочетание нескольких формул, составное волшебство. Но сейчас от него осталась только привязка к вам.
— Что значит «осталась»? — нахмурилась я.
Пояснения ректора встревожили меня не меньше его признания в том, что аролингцы применили незнакомые ему чары.
— Заклинание блекнет. Довольно быстро. Осталась только основа формулы, и это почтовая привязка к вам, направленность на вас, — задумчиво ответил магистр. — Чары не кажутся опасными, но я велю доставлять вашу почту от аролингцев вначале мне. Хочу исследовать заклинание до того, как оно начнет угасать. Тогда буду знать о нем больше.
Его решение отозвалось раздражением, совсем не хотелось позволять ректору так сильно вмешиваться в мою жизнь. Но выбора не было, приходилось играть по его правилам. Утешало лишь понимание того, что лорд Адсид не станет читать письма без моего разрешения.
— Его Высочеству не стоило вам писать, — строго добавил ректор. — Меня настораживает то, что вы все еще единственная, с кем он начал переписку.
— Мне приятно считать, что я ему понравилась, — мои слова прозвучали холодно и сухо.
Собеседник вопросительно приподнял бровь, окинул меня оценивающим взглядом.
— Помнится, еще пару дней назад вы говорили, что принц и его подчеркнутое расположение вас встревожили. Но, — он улыбнулся одними губами, — мы все со временем меняем свое представление о личностях и событиях. Это естественно.
Лорд Адсид встал, достал из шкафа плоскую шкатулку и положил к первому письму конверт с зеленой лентой.
— Ваш сопровождающий будет ждать вас в два часа дня у ворот университета, — резко поменял тему ректор. — Он будет с вами весь день. В чайной, в городе, в «Голубятне», а потом проводит вас до комнат. Доброго вам дня, госпожа Льяна.
Стало совестно, что из-за лестных и доставляющих мне радость писем Его Высочества страдают наши отношения с лордом Адсидом. Уходят доверие, дружеское расположение и удовольствие от общения. Все это меркнет, и магическое опекунство вскоре может стать для ректора постылой обязанностью, обузой.
— Лорд Адсид, — окликнула я.
Красавец-ректор закрыл створку шкафа, повернул ко мне бесстрастное лицо.
— Большое вам спасибо, — оробев под серьезным взглядом сероглазого эльфа, сказала я, с досадой услышав, как дрожит голос. — Я очень вам признательна.
— Я рад помочь, — заверил он, изобразив улыбку.
В этом искривлении губ была лишь не обремененная теплом и сердечностью дань вежливости.
Об этих переменах, об излишне деловом прощании я жалела и переживала. Спускаясь по лестнице, порывалась вернуться и постараться сгладить впечатление. Но не представляла, как.
Мысли о лорде Адсиде не шли из головы. Ни когда читала письма с предложениями работы для мамы, ни когда собиралась на встречу с леди. В итоге твердо решила купить своему опекуну подарок. Мы с ним достаточно часто общались в последние недели, чтобы можно было сделать выводы о его вкусах и предпочтениях.
Выделенный мне в сопровождающие воин оказался человеком лет сорока. Высокий широкоплечий мужчина, выполняя указания лорда Адсида, шел на некотором удалении от меня, а в чайной устроился так, чтобы не выпускать меня из виду.
Разговор с леди Цамей, Сарэт и их матерями оставил приятное послевкусие. Все четверо были уважительны, доброжелательны и тактичны. Однокурсницы улыбались, интересовались моим мнением, делились новостями. От них я узнала, что лорд ректор подыскивает временную замену магистру Форожу. Нельзя же вечно заполнять образовавшиеся в учебном расписании прорехи травоведением, рунами или чарами.
Беседа шла легко и непринужденно. Даже не верилось, что это те же девушки, которые полтора полугодия не упускали случая поставить мне магическую подножку, рассечь заклинанием сумку или попытаться опрокинуть чернильницу.
Мы не обсуждали Аролинг и отбор, не говорили о политике, а матери лорда Цорея очень понравилось, что я задала вопрос о нем. Ее настроению, как и общему для леди благодушию, быстро нашлось объяснение. Оказалось, лорд Такенд не зря ворошил пыльные папки в архиве. Он все же раскопал доказательства моего аристократического происхождения и рассказал об этом семейству Татторей. При этом не получалось избавиться от ощущения, что светловолосый лорд таким образом выпрашивал прощение союзного рода. Быть может, лорд Цорей не ошибся. Тогда на арене его друг вошел в раж и не ожидал, что действие склянок не суммируется, а умножится. Возможно, лорд Такенд и в самом деле не хотел никому вреда...