Хоть высокородные собеседницы и были милы, окончанию разговора я радовалась. Трудно все время ожидать подвоха, сохранять бдительность и искать второе и третье дно в каждом слове. Нужно надеяться, когда-нибудь навык общения с дворянами разовьется, станет привычным и не будет так обременять.
Почтовая карета еще не добралась до «Голубятни», оказавшейся очень даже хорошей гостиницей недалеко от центра города. Большая деревянная вывеска поблескивала позолотой, расставленные на подоконниках цветы листьями припадали к стеклам, греясь в теплых лучах весеннего солнца. Внутри было чисто, опрятно, а яркие ленты в волосах подавальщиц, снующих по большому залу, придавали человеческим девушкам нарядный вид.
Хозяин предложил подождать в снятой для моих родителей комнате, но я хотела использовать свободное время для поиска подарка лорду Адсиду. Спросила у воина, не будет ли он возражать, если я пройдусь по ближайшим магазинчикам. Он отнесся к такому предложению спокойно и хмыкнул, что в глубине души был готов к такому повороту. Мол, девушка не может хладнокровно пройти мимо витрины с чем-угодно.
Выбор подарка оказался очень сложным делом. Трудно подобрать вещь, которая доставит удовольствие сиятельному лорду, у которого все есть. Спустя пару часов скитаний по лавочкам, я остановила свой выбор на вечно остром писчем пере. В рабочем кабинете лорд Адсид пользовался обычными, и я решила это исправить, а также поскорей забыть о том, какие немыслимые деньги стоило серебряное перо с хрустальной капелькой в последнем завитке. Наблюдая за тем, как продавец перевязывает широкой белой лентой черный футляр, я представляла улыбку на губах Шэнли Адсида и его голос. Они были дороже любых золотых.
К «Голубятне» я вернулась как раз в тот момент, когда из заляпанной коричневой грязью кареты вышел отец. Он помогал маме спуститься, поэтому меня не заметил. Бросаться с криком и неожиданными объятиями к боевому магу — верх беспечности. Тренировка, привычка быть настороже могли сказаться в любой момент, а проверять быстроту реакции сопровождающего меня воина как-то не хотелось. Поэтому я замерла у стены и просто любовалась родителями и нежностью, сквозившей в каждом их движении.
Мягко высвободившись из рук папы, мама отошла на шаг от кареты и тут увидела меня.
— Льяна! — воскликнула она, и через мгновение я была в ее объятиях.
Мама расчувствовалась, целовала меня в щеки. Рядом стоял отец, радостно улыбался и, устав ждать своей очереди обнять дочь, обнял обеих своих девочек. Я была совершенно счастлива.
Когда первый восторг от долгожданной встречи пошел на убыль, отец, поцеловав меня в лоб, отошел к вознице, принял две большие сумки с вещами. Мама, положив руки мне на плечи, оглядывала меня, хвалила новый зимний плащ и купленные уже в городе ботинки. Папа, закинув на плечо одну сумку, держа вторую за лямки, подошел к нам и спросил:
— Льяна, за нами наблюдает человек. Заметила?
Сердце екнуло. Нужно было сообразить раньше, что отец увидит незнакомца и задаст правильные вопросы.
— Конечно. Он меня оберегает, — шепотом призналась я, предчувствуя реакцию родителей.
Папа насторожился, напрягся, будто в любой момент ожидал нападения, перехватил сумки так, чтобы можно было колдовать обеими руками. Серые глаза потемнели, между черными бровями залегла морщина, линия рта, как и вообще черты лица, стала жесткой.
За короткий миг от маминой радости не осталось и следа. Мама испугалась. Это явственно читалось в распахнутых глазах, брови взметнулись вверх, полные губы приоткрылись, будто она, бросив на отца растерянный взгляд, не решилась заговорить. Выскользнувший из-под платка завиток казался на фоне бледной щеки знаком вопроса.
— Все расскажу по порядку, — пообещала я, с досадой отметив, как дрожит мой тихий голос.
Отец вздохнул, бросил быстрый взгляд в сторону моего сопровождающего и решил:
— Пойду поздороваюсь.
Они с воином говорили недолго, перекинулись буквально парой фраз. Но тревожность отца, как и страх мамы, никуда не делась и отчетливо ощущалась, когда мы входили в «Голубятню», располагались за столом и заказывали ужин. Отец поднялся в комнату, оставил там вещи, нахмурился, когда проходил мимо расположившегося за другим столом воина лорда Адсида.