— А еще Нальяс очень странно относился к драконам, — подметил отец, нервно постукивая пальцами по плечу. — Если говорил о ком-то подлом, обзывал его бронзовым драконом. Не знаю, почему. Он никогда не объяснял.
— Странно, — согласилась я.
Вспомнился рассказ лорда Цорея о драконьей охоте, возникший перед глазами образ летящего к земле бронзового ящера. Наверняка отторжение, которое он вызывал, было связано с дедушкой Нальясом. Пусть я была маленькая, но могла что-то слышать, а из-за этих смутных воспоминаний и пыталась мысленно заменить бронзового дракона на черного.
— О чем задумалась? — погладив меня по голове, мама наклонилась так, чтобы видеть мое лицо.
— Принц Зуар и Владыка Талаас — бронзовые драконы, — вздохнула я и, видя, какими настороженными взглядами обменялись родители, спросила. — А что дедушка говорил о черных?
Отец немного помолчал, потом покачал головой и, будто прося прощения, пожал плечами:
— Так сразу не вспомнить. Это было давно. Но общее ощущение осталось уважительное что ли...
Я кивнула, а мысли вновь вернулись к принцу, к его письмам, которые еще днем казались мне неуместными и озадачивающими знаками внимания, а теперь и вовсе вспоминались с легким раздражением.
На почтовой площади зазвонили колокольчики часов. Я вздрогнула, глянула в окно, прислушиваясь. Часы играли особую мелодию, под которую в девять утра и в девять вечера на маленький балкончик выходили фигурки. Не представляла, что уже так поздно!
— Тебя проводить в университет? — спросил отец.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, спасибо. Отдыхай. Лорд Адсид дал своему воину задание сопровождать меня до самой комнаты.
— Когда ты придешь завтра? — мама крепче обняла меня. — Вечером, после учебы?
— Нет, пропущу завтра занятия. Невест освободили, алхимии завтра не будет... Но не знаю, когда приду. Все зависит от того, когда лорд Адсид найдет для меня время, — объяснила я.
— Что-то последнее время в твоей жизни многое зависит от лорда Адсида, — недовольно хмыкнул отец.
— Конечно, Эткур, — строго вмешалась мама. — Это совершенно естественно. Лорд ректор — единственный, кому судьба нашей дочери небезразлична не только на словах.
— Мне все больше интересно, почему, — сердито бросил отец.
Я тяжело вздохнула. Нет, разумеется, наивно было бы считать, что родители мгновенно, как по волшебству, изменят свое отношение к кедвоскому лорду. Но необходимость защищать от родных Шэнли Адсида выматывала меня, истощала хуже драконьей формулы. Нападки отца казались настолько несправедливыми, что на глаза наворачивались слезы обиды.
— Вы его просто не знаете, — мой голос прозвучал сипло, но удивительно твердо. Хотя встретиться взглядом с отцом или мамой я не решилась. — Мне тоже было очень сложно начать ему доверять. Но он доверия стоит, как никто другой!
Мама погладила меня по плечу, насупившийся отец молчал. Я встала, привычным движением одернула платье:
— Я пойду. До университета еще нужно добраться, а время уже позднее. Отдыхайте с дороги. Увидимся завтра.
Мама ворковала напутствия и пожелания доброй ночи, но ни ее слова, ни объятия родителей не сгладили гнетущее впечатление от разговора. Да, он был ожидаемо трудным. Да, приказ, отбор и предприимчивые леди никому не могли нравиться. Тем большей благодарностью, по моему мнению, должны были проникнуться родители к лорду Адсиду! Я даже подумала, что зря не рассказала о том, что его мама тоже попала в рабство. Но потом решила, что правильно поступила, умолчав об этом. Не моя тайна, не мне говорить о ней.
Глава 34
Боевой маг ждал меня внизу, устроившись в кресле недалеко от лестницы. От моих робких попыток извиниться за то, что ему пришлось ждать несколько часов, отмахнулся:
— Я бы тоже со своими родителями долго болтал. Только нет больше никого.
Идти пешком под дождем до университета воин отказался, хотя под его заклинание защиты от воды и капля не попадала. Он решил нанять карету на почтовой площади. Я не спорила.
Приятный полумрак, запах весеннего дождя и влажной обивки меня постепенно успокаивали. Я вспоминала куски разговора с родителями, хвалила себя за то, что так и не упомянула ни неожиданное взаимное зачарование, ни то, что сильней чувствую эмоции лорда Адсида, чем должна бы. Еще я не обронила и слова о том, каким наслаждением стало даже временное единение даров. Скажи я об этом, и все мои попытки показать благородство поступков Шэнли Адсида обесценились бы.