Университет встретил желтым светом фонарей и прохладной волной проверяющего на яды щита. Хмурый и сонный слуга занес в журнал имя моего сопровождающего, устало потер глаза и разрешил пройти. Воина, как и меня, разморило душное тепло кареты. Это ощущалось в движениях. Хорошо, что на земле университета ничего действительно опасного произойти не могло.
Подходя к университету, поймала себя на том, что все время посматриваю на окна ректорской башни. В щель между портьерами пробивался свет, и я раздумывала, насколько невежливо будет зайти к лорду Адсиду без приглашения да еще в столь поздний час. Решила в итоге, что это будет недопустимо навязчиво. Воин, дождавшись, пока я переступлю порог своей комнаты, легким поклоном засвидетельствовал почтение и попрощался.
Замок щелкнул, плащ, кажущийся очень тяжелым после долгого дня, занял место на вешалке, постепенно разгорелись магические кристаллы. В их свете конверт, ожидавший меня на полочке, казался ослепительно белым. А темно-синяя лента с серебряным узором наводила на мысли о драгоценных каменьях. Письмо так и просилось в руки.
Я представила тяжесть плотной бумаги в ладонях, вспомнила, как гладила пальцем тисненый рисунок, обрамляющий мое имя. Подойдя ближе к полочке, с удовольствием отметила, что и в этот раз конверт приятно пах. Сладкая датура и горький миндаль интересно оттеняли друг друга. Хотелось гладить прохладную ленту, скользить пальцем по необычному штриховому узору и, снова радуясь чудесным свойствам магических печатей, любоваться иллюзией принца Зуара.
Остановилась в последний миг. Замерла с поднятой рукой, так и не коснувшись конверта.
Меня ведь настораживает внимание принца... Я сожалею, что из-за этих писем пострадали доверительные отношения с лордом Адсидом! Мне не нравятся эти конверты!
Недоуменно посмотрев на свои пальцы, поспешно отступила назад, спрятала руки за спину. Наваждение какое-то...
Повторяя себе, что трогать письмо нельзя, я готовила постель. Купаться ходила, старательно не глядя даже в сторону конверта. Забравшись под одеяло, вспомнила последний разговор с лордом Адсидом. Он собирался дать распоряжения почтальону о письмах. Злополучный конверт вообще не должен был у меня оказаться!
Раздраженно пихнув подушку, постаралась думать о приятном. Но умиротворяющие мысли как назло не приходили. Продолжать внутренний спор с отцом не хотелось, образ принца я от себя упрямо гнала, воспоминание о чаепитии с аристократками вернуло ощущение тревоги и предчувствие близких трудностей. Думая о маме, силилась успокоиться и мурлыкала колыбельную, которую она мне часто пела. Старую, красивую. Наверное, такую могла бы знать мама лорда Адсида.
Вспомнился кабинет алхимика, голос Шэнли Адсида, рассказывающего о родителях. Пахло медом и смолистым лавром, разговор с улыбчивым мужчиной тек плавно, размеренно. Склянки на столе сияли красным, и я не заметила, как одна из них оказалась в руках черноволосого мужчины в кожаной куртке. Светящийся красным медальон на цепочке очень интересовал этого человека. Он долго его разглядывал, щурился, потом опустил руку и повернулся ко мне. Взгляд твердый, требовательный, голос чуть хриплый, уверенный.
— Это опасно и сложно. Даже для нас троих. Мои условия таковы: пять сотен каждому. И клятва на крови со мной. Не хочу, чтобы меня и моих людей порешили, как опасных свидетелей.
Из видения меня вышвырнуло резко и грубо. Сидя на постели, долго пыталась сообразить, где нахожусь. Прошептала «Свет» — зажегся и постепенно разгорелся магический кристалл на тумбочке у изголовья. Сердце колотилось, руки тряслись, а в одеяло я вцепилась так, будто от него зависела моя жизнь. На глаза навернулись слезы, и с нахлынувшим страхом справиться не получалось.
В коридоре послышались торопливые шаги. Я замерла, прислушалась.
Глухой щелчок замка привел меня в чувство. Я вскинула руку — вокруг возник купол защитного волшебства.
На пороге комнаты появился лорд Адсид. Светло-зеленый халат с черным шитьем и воротником, домашние туфли на босу ногу, выбившаяся на перед коса встрепана. Выглядел ректор одновременно усталым и воинственным.
Надеюсь, он закрылся от моих эмоций! Эта смесь радости, облегчения, неловкости и чувства вины не давала мне думать, а ему наверняка казалась безумной.
Он быстро оглядел спальню, хмуро задержал взгляд на тяжелых портьерах, подняв ладони с растопыренными пальцами, замер на несколько мгновений.
— Что вас так напугало, госпожа Льяна? — охрипшим спросонок голосом спросил лорд. — В комнате никого нет.
Я разрушила щит и, потупившись, призналась: