— Лорд Адсид, — начала я, стесняясь собственного дрожащего голоса. — Большое спасибо вам за все, что вы делаете для меня и для моей семьи. Я очень вам признательна. Примите, пожалуйста, этот скромный подарок в знак моей благодарности.
Остатки решимости разбились о взгляд ректора. Он явно был удивлен моим поступком. Но полноценно обругать себя за то, что выбрала неправильный момент или даже перешла черту дозволенного, не успела. Шэнли Адсид улыбнулся, и стало понятно, что он тронут и действительно рад.
Глядя ему в глаза, наслаждалась откликом его дара, медовым теплом и светлыми, сияющими эмоциями, которые чувствовала благодаря «Семейному спокойствию».
— Спасибо вам, госпожа Льяна, — красивый баритон не отводящего от меня взгляда мужчины звучал мягко, ласково.
Он хотел взять футляр и случайно коснулся меня пальцами. В этот миг единение магии и взглядов стало совершенным. Мое сердце билось одновременно с его, искрящаяся радость стала одной на двоих, его магия тянулась к моей, а мой дар льнул к его. И все остальное было совершенно не важно.
Он пришел в себя первым. Отвел глаза, убрал руку. Это показалось мне ужасно несправедливым!
— Это усиленное «Семейное спокойствие» — очень коварное волшебство, — голос лорда Адсида чуть осип и звучал озадаченно. — Мы опять непреднамеренно зачаровали друг друга.
— Но я не хотела, — пробормотала я.
Он повел плечом:
— Я тоже. Как сейчас выяснилось, я заблуждался, считая, что случайное зачарование возможно лишь в том случае, если хочется поддержать и утешить. Видимо, есть и другие факторы, — лорд Адсид весело усмехнулся: — Это была бы интересная научная работа. Но давайте пока не будем экспериментировать и обойдемся без прикосновений.
Я растерянно кивнула и положила футляр с подарком на стол. Сердце все еще колотилось, но чувства, что только-только закончила колдовать, не было. Ни растраты резерва, ни ощущения повисшей в воздухе пыли. Лишь неловкость из-за того, что так беззастенчиво и открыто любовалась янтарным даром лорда Адсида и самим мужчиной.
Мой магический опекун с искренней благодарностью принял подарок, который ему совершенно точно понравился. Чувствуя мое смущение, постарался отвлечь завтраком.
— Кофе, — мечтательно произнес ректор, доставая из емкости с горячим песком джезву. — То, что нужно, если утро наступило раньше, чем предполагалось.
Он шутил, много улыбался, сделал мне комплимент. Вскоре я преодолела робость и стала получать от общения удовольствие. Хотелось думать, что подарок так улучшил настроение лорда Адсида, но, как оказалось, он был не единственной причиной.
— У зачарования есть еще один любопытный эффект, — поливая вишневым сиропом горячую вафлю, заметил магистр. — Мой резерв существенно пополнился. Ваш, насколько я понимаю, при этом не пострадал?
— Вы правы, — прислушавшись к ощущениям, согласилась я. — Но меня это не удивляет. После первого случайного зачарования было так же.
— В самом деле? — заинтересовался собеседник. — Я тогда тоже не почувствовал расхода силы. Жаль, что мы так мало знаем о магии крови. Все же прелюбопытнейшее направление, которое наши соседи-драконы изучают серьезно.
Он посмотрел на рабочий стол, заметно нахмурился и пробормотал:
— Зачем им все-таки понадобились активированные кровью девушек защитные амулеты, которые никогда не работали на защиту?
— Леди Арабел не может это проверить?
Он покачал головой.
— Нет. Она пыталась, но видит только уверенность послов в том, что жуки — созданные для защиты артефакты. Эта уверенность, по словам леди Арабел, как кокон оплетает амулеты.
— Чем-то похоже на блок, — заметила я.
— Или на добросовестное заблуждение, — возразил лорд Адсид. — По крайней мере, леди Арабел объясняет это именно так. Жаль, у меня не было возможности расспросить ее, пока она в трансе. Приходится опираться на уже осмысленные ею сведения.
Заметив мое недоумение, магистр пояснил:
— Видящая в трансе видит настоящее иначе. Тут важней всего до транса задать точные вопросы или позволить ей вплести себя в ритуал. В таком случае будет шанс вмешаться и уточнить. В результате можно получить четкий и совершенно правдивый ответ. Когда же Видящая вышла из транса, она становится простой смертной, чье мнение подвержено влиянию извне. И, как мы все, она невольно изменяет увиденное и прочувствованное во время ритуала так, чтобы оно соответствовало ее мироощущению. Это естественно.