— Ты позабыла, что у них тоже всего два года назад отменили рабство? — сложив руки на груди, спросил отец. — Хороша забота о жителях!
Он ярился, но меня это не тревожило.
— Знакомство с ним — лучшее, что случилось в моей жизни! — выпалила я, вскакивая с застеленной постели.
Раздраженно отмахнувшись от мамы, бросила:
— Я хочу, чтобы Видящая выбрала меня! Хочу!
— Это бред! — отец схватил меня за плечи, вперился взглядом. — Очнись!
— Эткур, не надо! — в мамином голосе слышались слезы.
Я вывернулась из рук отца, отступила.
— Вы меня не понимаете! И не хотите понимать!
Сдернув с вешалки плащ, выскочила за дверь и захлопнула ее. Привалившись к створке, смахнула выступившие от злости и отчаяния слезы.
— Ты ничего не исправишь, — всхлипнула в комнате мама. — Не ссорься с ней. Иначе мы потеряем ее быстрей.
Я сбежала по лестнице. Стараясь не встречаться взглядом с воином лорда Адсида, ждала, пока он оденется и расплатится за чай. Потом молча и быстро шла в сторону университета. Раздражение уходило с каждым шагом, уступая место горечи и саднящей пустоте.
Отец своего все же добился. Настроение было безнадежно испорчено, его не спас и небольшой букет, торчащий в прорези для почты. Фиалки трех цветов оставил лорд Цорей, желавший мне хорошо провести время в посольстве Аролинга. Букет, поселившийся в найденном в умывальне стакане, встал на тумбочке у изголовья. Я же устроилась в кресле так, чтобы не видеть ни цветы, ни подготовленное для приема платье.
Все происходящее казалось мне до слез, до боли в сердце неправильным. Прижимая к груди подушку, плакала от обиды и собственного бессилия, неспособности что-либо изменить.
В дверь постучали. Я крепче вцепилась в подушку, притихла. Видеть никого не хотелось, поэтому понадеялась, что стоящий в коридоре уйдет, решив, что меня нет в комнате. Но вскоре стук повторился громче, настойчивей.
— Госпожа Льяна, — по ровному голосу лорда Адсида нельзя было судить ни о чем. — Я знаю, что вы у себя.
Нехотя встала, оставив подушку в изножье кровати, подошла к двери и замерла, положив руку на темное дерево. Наверняка пришел пожурить. Наверняка недоволен. Прав, конечно, а я даже объяснить свое поведение не могу толком.
— Откройте, пожалуйста, — вновь раздался тихий голос Шэнли Адсида.
Я вздохнула и коснулась ручки. Магический замок щелкнул, дверь распахнулась, сиятельный опекун, стоящий на пороге, выглядел хмурым и задумчивым. Потупившись, отступила на шаг, позволяя ректору войти. Он не двинулся с места.
— Простите, что ушла сегодня, не предупредив вас, — покаялась я.
Голос от слез прозвучал хрипло, ломко, и это лишь усилило стыд, поедом евший меня последние часы.
— Это очередной пример несвойственного вам поведения, — ответил бесстрастный лорд. — Как, насколько я могу судить, и ваша ссора с родителями.
Я вспыхнула. Вот уж не думала, что воин обо всем расскажет своему хозяину.
— Нам нужно поговорить. Давайте поднимемся ко мне. Так будет удобней.
Я кивнула и покорно поднялась в ректорскую башню, по дороге украдкой промакивая платком еще не высохшие слезы.
В кабинете было свежо, приятный ветерок колыхал тонкую занавеску и наполнял комнату запахом лопнувших почек и цветущего в университетском парке миндаля. Мысли о розовых цветах дерева превратились в воспоминание о принце Зуаре. Оно отозвалось раздражением и тревогой, которые я безуспешно старалась приглушить. Радость и восторженность, возникшие при мысленном упоминании Его Высочества, казались одновременно и прекрасными, и насквозь фальшивыми, даже отталкивающими.
— Ваши чувства сейчас настолько странные и спутанные, что разобраться в них невозможно, — покачал головой занявший свое кресло ректор.
— Вам проще, — отведя глаза, я сжалась в гостевом кресле. — Вы можете от них закрыться.
— Могу, — подтвердил он. — Но не хочу. Закрывшись, я не смогу вам помочь.
Отважившись посмотреть на опекуна, убедилась, что он совершенно серьезен и настроен по отношению ко мне благожелательно.
— Я не знаю, что за волшебство они применили, — признал лорд Адсид. — Не знаю, как его нейтрализовать и вернуть вам ясность мышления. Но меня очень обнадеживает то, что вы боретесь с драконьей магией.
Он легко улыбнулся и явно хотел подбодрить.
— Мне очень, до боли, до слез хочется, чтобы Видящая выбрала меня, — я шмыгнула носом и с силой сжала платок в кулаке, лишь бы отвлечься от переживаний, не плакать. — Поссорилась с родителями, потому что они не желают мне победы в отборе, — голос надломился, осип. — Но и я еще пару дней назад ее не желала... Меня влечет к принцу, только о нем и думаю, но я его совсем не знаю... Все это так неправильно...