Чехарда эмоций сводила меня с ума, я с трудом думала и чудом, не иначе, изображала благополучие и удовольствие от праздника. На душе было тоскливо, все кругом виделось серым и безжизненным.
До кареты я еле добрела, опираясь на руку опекуна. Сев на освещенный кристаллом пухлый диванчик, обессилено откинулась на спинку и закрыла глаза.
Глава 41
Я ходила по улицам бумажного города, заглядывала в нарисованные окна, вышла на площадь, в центре которой стояла чашка с надписью «Величественный фонтан». На площади мне встретились куклы.
Куколка-северянка с жесткими черными волосами, перехваченными золотыми лентами, прошла мимо меня, повернув ко мне нарисованное лицо. На груди этой Видящей была прикреплена табличка «Я распознаю приворот». Потом мне встретился искусно вырезанный из мрамора лорд Фиред. Он тоже нес табличку «Принц Зуар ищет любовь. Аролинг хочет породниться с Кедвосом». Вслед за ним прошел деревянный аролингский эльф из посольства. «Я тщательно проверил жуков. Это охранные амулеты. Охранные», — прочла я на его груди.
Рядом с домом из нарисованного камня стояли леди Цамей и лорд Такенд, они держались за руки, смотрели друг на друга и улыбались. Они не были куколками и не обращали на меня никакого внимания. Таблички они тоже не носили.
Отойдя от них, я увидела в большой витрине свое отражение и замерла, как вкопанная. Если не считать ненастоящей левой руки, я была живой. На голове у меня красовалась бумажная корона с надписью «Хочу стать невестой Зуара», а платье сплошь состояло из признаний в любви к принцу. Только по этой причине у меня не было таблички.
Проснулась оттого, что сорвала с головы корону и стала топтать ее ногами.
Резко села на постели. Пытаясь отогнать противный и тревожный сон, несколько раз согнула и разогнула перед лицом вполне обыкновенные пальцы левой руки. Сердце быстро и болезненно билось, меня волной захлестнули страх и обреченность.
Сжимая в руках одеяло, с удивлением осматривала свою комнату в университете. Я совершенно не помнила, как в ней оказалась. За дверью послышались торопливые шаги, щелкнул замок — на пороге появился лорд Адсид. В утренних сумерках опекун, одетый в уже знакомый халат, казался тусклым и бледным.
— Опять сон? — спросил он, на всякий случай поднимая руки, чтобы магически обыскать комнату.
Я кивнула и, не дожидаясь дополнительных просьб, рассказала. Лорд слушал внимательно, хмурился. Пару раз прошелся по комнате, размышляя.
— У вас какие-то иносказательные сны, — заключил он, наконец, остановившись в изножье кровати. — Правда, смысл понятен и так. Вы нужны господам драконам, что, учитывая характеристики вашего дара, неудивительно. Вот только не знаю, действительно ли аролингцы оказывают какое-то влияние на леди Арабел, — он сложил руки на груди, в задумчивости постучал пальцем по плечу. — Она очень осторожна и после того случая, когда ее вынудили показывать возможности дара, не доверяет драконам. Она на них обижена. Она не подпустила бы их близко.
— Но если сон все же правдив? Если на Видящую влияют? — к страху примешалось отчаянное желание что-то изменить, но ответ лорда Адсида был отрезвляюще резким:
— У нас нет времени подтверждать эту теорию. Мы ничего не можем сделать. До ритуала осталось пять часов.
Я судорожно сглотнула, прикусила губу, задумалась. Мрачный собеседник, глядящий куда-то мимо меня, тоже.
— А перенести ритуал можно? — особенно не надеясь, спросила я.
— Нет, — он как-то странно скривился, качнул головой. — Нет. Не с нашим правителем.
Заметив мое недоумение, пояснил:
— Его Величество устал от этого отбора. Очень устал. Игра «отбор для аролингского принца и соблюдение всех условий перемирия» длится уже пять лет, — опекун вздохнул. — Для Его Величества это исключительно длинная партия. Обычно его политической заинтересованности хватает года на два.
— Но это... Это ведь очень важно! — подобное объяснение не укладывалось в голове.
— Он понимает, — заверил лорд Адсид. — Но король нетерпелив, оскорблен тем, что лорду Фиреду удалось представить его слабым правителем. Его Величество уже переносил последний ритуал на один день. Он не повторит такой ход. Он просто хочет, чтобы эта игра поскорей закончилась. Он устал от неопределенности.
— Но это ведь судьбы... — пролепетала я.
Мужчина обезоруживающе улыбнулся: