— А это наш правитель. С этим ничего не поделать, — он пожал плечами и поменял тему: — Как вы себя чувствуете?
— Неплохо. По сравнению со вчерашним вечером и вовсе чудесно, — ответила я.
— Хорошо, — задумчиво ответил лорд Адсид. — Вынужден признать, что вчера заблокировал ваши эмоции. Выносить постоянные необъяснимые скачки настроения и изменение мировоззрения было совершенно невозможно. Радует, что вы боролись с заклятием драконов, навязывающим вам приязнь к ним. Но эта внутренняя война вас так истощила, что вы заснули, едва оказались со мной в карете.
Я прислушалась к ощущениям. Судя по тому, что болезненно восторженное желание стать женой Его Высочества поблекло, ни принцу, ни лорду Фиреду не удалось вчера зачаровать меня снова. Это наблюдение меня порадовало, как и опекуна. Лорд Адсид триумфально улыбался и выглядел довольным.
— Будем надеяться, что к началу ритуала воздействие драконьих чар будет настолько ослаблено, что вам не составит труда их блокировать.
Он посоветовал больше не ложиться.
— Ради неполного часа возможного сна не стоит. Завтракать сегодня будете в комнате, я уже распорядился. Господин Раскиль лично зайдет к вам и принесет все необходимое. Мне не хотелось бы, чтобы вы перед самым ритуалом появлялись в общей столовой, — подчеркнул лорд Адсид. — Еще господин Раскиль впустит к вам портных, они принесут платье для ритуала и помогут его надеть. К сожалению, сам я не могу проследить за всем этим — Его Величество желает видеть наблюдающих и меня до ритуала, — он неопределенно повел плечом. — Потом я вернусь за вами, и мы вместе поедем во дворец.
— У вас с утра напряженный график, — заметила я.
— Так и есть, — согласился мужчина. — Признаться, я благодарен вашему сну за возможность увидеться в спокойной обстановке.
— Я тоже, — призналась, не сводя глаз с обаятельного опекуна.
Да, в карете наедине нам выпадет около получаса на разговор. Но за час до того, как решится моя судьба, я точно буду не способна мыслить трезво.
— В том, что пробуждение оказалось таким ранним, есть еще одна выгода, — внимательно наблюдая за мной, добавил лорд Адсид. — До аудиенции у Его Величества я успею заехать в «Голубятню» и передать вашим родителям письмо от вас.
— Правда? Это было бы замечательно! — обрадовалась я. Уже думала спрашивать разрешения опекуна хоть ненадолго сбежать в город. Хотелось помириться с родителями поскорей, извиниться за странное поведение и попробовать хоть как-то объяснить его. Воспоминание о вчерашней размолвке отравило появившуюся в сердце радость, вспомнился хмурый и какой-то отчаянный отец, слезы мамы...
— Я распоряжусь, чтобы на воротах их впустили и провели к вам. Не волнуйтесь, они придут. Вы их единственная дочь. Они вас любят и все поймут.
Голос лорда Адсида звучал ласково, утешительно, а мне хотелось, чтобы русоволосый опекун подошел ближе, взял меня за руку. Чтобы было новое долгожданное и нужное зачарование, успокаивающее и наполняющее бодростью нас обоих общее волшебство.
Но он простился, легко кивнул и вышел. У него, как и у меня, впереди был долгий и трудный день.
Письмо родителям я села писать сразу же. Не стала тратить время и снимать праздничное платье, в котором спала ночью. Короткое послание далось мне тяжело. Просьбы о прощении перемежались с попытками объяснить то, что я сама не понимала, — драконью магию. Получилось неуклюже, глупо и по-детски наивно. Будто подросток с умным видом старался объяснить кому-то принципы формирования межгосударственной ценовой политики. Так что я ограничилась лишь извинениями и просьбой зайти в университет.
С письмом закончила как раз вовремя — безупречно красивый, одетый в темно-синюю мантию с золотым шитьем Шэнли Адсид постучал в мою дверь. Отдавая письмо, не в первый раз задумалась о том, как много он стал значить для меня за последние две недели. Казалось бы, огромная бездонная пропасть отделяла Верховного судью, хладнокровного главу древнего рода от бывшей рабыни, но за две недели от преград между нами не осталось и следа. Если магия крови, магия «Семейного спокойствия» помогла так быстро найти общий язык, то я была ей очень благодарна.
Вкуса завтрака я не ощущала, через силу заставляла себя есть, хотя от постепенно усиливающейся нервозности мутило. Портнихи, появившиеся одновременно с моими родителями, едва не свели меня с ума булавками и охами о том, что им дали исключительно мало возможностей сделать примерки по правилам. Я отлично понимала, что женщины напрашивались на комплименты, потому что белое шелковистое платье, как и изящные белые туфли, сидело великолепно. Пара жизненно необходимых для портних дополнительных стежков никак не противоречила этому факту.