Она пыталась сменить соседку, но комендант запретила, ссылаясь на распоряжение ректора. Запрет оказался настолько суровым, что комендант не смилостивилась даже, когда науськанная аристократками Дрена сказала, что из страха за свою жизнь боится спать в одном помещении со мной. На эти жалобы был только один ответ: «Если все так серьезно, можете спать в кладовке. Я дам вам ключ».
Во всей этой оскорбительной истории меня озадачивала не настойчивость Дрены, не постоянное подзуживание аристократок, а повеление ректора Адсида. Зачем ему понадобилось усугублять травлю, я искренне не понимала.
— Леди, я требую, чтобы вы объяснили свое поведение! — раздался глубокий красивый голос ректора.
Девушки мгновенно замолчали, а эхо разговоров утонуло в шорохе платьев. Правила предписывали даже самым родовитым студенткам присесть в неглубоком поклоне перед главой университета. За пренебрежение этой нормой поведения Шэнли Адсид мог удостоить разочарованным взглядом, предвестником неприятностей с каким-нибудь преподавателем. Хотя для многих девушек такой взгляд сам по себе становился наказанием. Ах, как можно огорчить одного из красивейших благородных холостяков королевства?
— Господин ректор! — в кои веки зачинщица, княжна Оторонская, ответила сама. Видимо, ни одна из ее подруг не согласилась вызвать огонь на себя. — Когда мы получили ваши послания, нам и в голову не могло прийти, что подобное существо окажется среди нас!
— Леди Сивина, у вас совершенно случайно нет при себе моего приглашения? — спросил лорд Адсид, а мне на мгновение показалось, в его мелодичном голосе слышалось... неудовольствие.
Судя по тому, как резко разгневанная девушка изменила тон на подобострастный, эти опасные интонации заметила не только я.
— К сожалению, нет, мой лорд, — тихо ответила княжна.
— Тогда мне придется положиться на вашу память и на память ваших подруг, — холодно заключил ректор. — В приглашении было совершенно четко указано, что в отборе примут участие чистокровные эльфийки с ярко выраженным магическим даром. Девушка, которую вы только что так пренебрежительно назвали «существом», не уступает вам в чистоте крови.
Я с приоткрытым от удивления ртом прислушивалась к разговору. Ректор Адсид вступился за меня и отчитывал княжну Оторонскую! Небывалый поворот! Жаль, я не видела ее лица...
Несмотря на отповедь и явное неодобрение поведения, леди Сивина нашла в себе силы перечить! Как же обидно, что я не присутствовала при разговоре лично!
— Она, возможно, чистокровная эльфийка, — каждое ее слово сочилось ядом. — Но совсем недавно она была рабыней! Таким, как она, не место здесь! Не место рядом с нами!
Повисла напряженная тишина.
— Леди, вы все так считаете? — выдержав драматическую паузу, спросил ректор. Тон он при этом избрал бесстрастный. Догадываюсь, что и по выражению лица было сложно понять, как магистр оценивает происходящее.
Видимо, девушки кивали, потому что их ответов я не слышала.
— Жаль, — коротко подвел черту лорд Адсид. — Жаль, что за всю жизнь и за год, проведенный в университете, вы так и не научились видеть главное. Участие не означает победу. Чистота крови не является залогом успеха. Магический дар не играет в данном случае решающую роль. А драгоценным каменьям, — он сделал небольшую паузу, видимо подчеркивая значимость собеседниц, — нужна достойная оправа.
Хвала небесам! После его слов в мою защиту я ведь всерьез заволновалась о здоровье ректора. Хорошо, что он четко показал, как относится к моему участию. Мне уготована роль оправы, в мою победу никто не верил. Я, правда, считала ее и вовсе невозможной, так что не видела поводов для обиды.
— Я назначаю каждой из вас денежное взыскание в размере пятидесяти золотых, — сурово продолжил магистр Адсид. — За непонимание простых вещей. Взыскание в пользу госпожи Льяны. Вы выплатите ей его, если госпожа Льяна победит.
Очаровательно! Если госпожа Льяна, паче чаяния, победит, ей уже будут не нужны деньги проигравших. Она станет невестой Его Высочества Зуара и не будет знать бедности. Так себе наказание.