«Госпожа Льяна! Будьте предельно осторожны. Ваши успехи, как вы заметили, не всем пришлись по душе. Аролингский амулет не защищает от предметов и ядов. Против заклинаний воды он тоже мало эффективен. Подробней обсудим его завтра вечером. В пять. Дверь моего кабинета вас впустит.
Шэнли Адсид»
В этот раз ни подпись, ни авторство письма сомнений не вызвали. Хотя бы потому, что нужно потратить почти год на подделку магической печати рода, но и такие затраты времени, сил и ингредиентов почти всегда бессмысленны. Поддельный образ автора получается неправдоподобным и не вызывает доверия.
Значительно больше меня удивила подпись. Множество девушек сходили бы с ума от радости, увидев под посланными лично им строчками просто «Шэнли Адсид». Без упоминания титулов и должности. Меня же этот намек на сближение поражал неуместностью, незаслуженностью и резким контрастом с тем, как старательно и долго ректор игнорировал мое существование.
Утренние беседы в столовой крутились вокруг отбора и расползшихся слухов о том, что я на экзамене по этикету набрала больше баллов, чем высокородные леди. Сплетники приписывали мне все сто из возможной сотни, что несказанно бесило аристократок. Леди Сивина с подругами сидела довольно далеко от меня, но никакое расстояние не притупляло направленную на меня злобу. Чашка с чаем, тарелка с кашей и мисочка с политым медом творогом подрагивали на столе, хотя я приклеила их заклинаниями.
Падеус, беззаботный и жизнерадостный, пристроился рядом со мной.
— Этот ваш отбор — интересная штука, — щедро намазывая кусок хлеба маслом, высказался приятель. — Особенно любопытно, как он меняет отношение к участницам. И к тебе тоже.
— Вот как? — на всякий случай приклеив масленку и чашку Падеуса к столу, спросила я.
Его мои действия не насторожили. Он знал о непроходящей любви леди к моей чернильнице и догадался, что в сложившихся обстоятельствах они могли возлюбить и чашки.
— Угу, — положив на хлеб сыр, юноша занялся своим омлетом и весело усмехнулся: — Некоторые эльфы из благородных внезапно прозрели.
— То есть? — я хмурилась, сражаясь с пытающейся вырваться из руки ложкой.
— Некоторые лорды вдруг осознали, что вместе с ними учится умная и талантливая чистокровная эльфийка с перспективной восьмеркой, — не без интереса наблюдая за моей борьбой, пояснил Падеус.
Я удивленно повернулась к нему. Да, мои достоинства видели преподаватели и часто хвалили. Но рассказ о том, что мои положительные качества хотя бы на словах признали студенты, ошеломлял.
— Которая, ко всему прочему, очень красива и, как оказалось, прекрасно воспитана.
Я смутилась, почувствовала, что горят щеки, а Падеус продолжал тем же чуть насмешливым тоном.
— Эти некоторые дворяне со старших курсов даже, как выяснилось, знают твое имя и не считают недостатком то, что твоя семья так долго была в рабстве. Эти же некоторые лорды не одобряют теперь рабства в целом и сожалеют, что в погоне за наживой охотники-работорговцы уравняли теронских аристократов с простыми гражданами. Некоторые лорды даже высказывают желание немного покопаться в документах более чем столетней давности. Вдруг красавица-восьмерка на самом деле аристократка?
— И кто же эти некоторые лорды? — с легкой досадой отметила, что от волнения голос сел.
— О, все имена известные, — он протянул мне свой хлеб с сыром. — На, возьми. Леди все равно не дадут тебе поесть. В лучшем случае выбьешь себе ложкой зубы.
Я поблагодарила, признавая его правоту, а Падеус едва заметным кивком указал на стол, который давно облюбовали старшекурсники.
— Цорей, Такенд, Холиос, — друг, и до того говоривший тихо, значительно понизил голос, — неженаты и еще не обручены. И это будущие главы родов. Тобой заинтересовались и менее выгодные женихи. Так что, если отбор не выиграешь, без знатного мужа не останешься, — хмыкнул он.
— Скажи, что ты так шутишь, — попросила я, украдкой посмотрев в сторону старшекурсников. Но и беглый взгляд говорил, что Падеус не ошибался и не преувеличивал. Знатные юноши смотрели на меня оценивающе и серьезно.