Я недоверчиво покачала головой, но ректор не стал меня разубеждать, просто продолжил.
— И тут случается удивительное чудо! Вдруг выясняется, что перспективная восьмерка отлично разбирается в тонкостях этикета. Причем лучше, чем высокородные леди. Это может означать только одно — нашелся потомок теронской аристократической семьи. Осталась малость — подтвердить это документами. И можно начинать ухаживать. Согласитесь, «брак главы рода с бывшей рабыней» даже звучит кощунственно. А «брак с внучкой господина Сежта, верховного жреца Великой, и леди Квидеи, дочери лорда Кадинса» звучит уже гораздо лучше.
Лорд Адсид совершенно бесстрастно смотрел мне в глаза, называя настоящие имена моих родственников по отцовской линии. У меня же от волнения колотилось сердце, пальцы захолодели, что ответить ректору, не представляла.
— Госпожа Льяна, — мягко улыбнулся он. — Чему вы так удивляетесь? Неужели вы думали, что я, зачисляя в университет первую бывшую рабыню, не выясню, откуда у нее взялась природная восьмерка?
— Я не предполагала, что вы будете столь дотошны, — ошеломленно выдохнула я.
Лорд Адсид улыбнулся веселей, покачал головой.
— Я надеюсь, вы не считали, что все эти сведения страшная и невероятно хорошо скрытая тайна? Потому что не пройдет и месяца, как секреты вашего происхождения станут достоянием общественности. Вот тогда-то вы и обзаведетесь сиятельными поклонниками. Раз уже они не догадались раньше выполнить домашнее задание и проверить вашу родословную.
Он явно подтрунивал и находил мое замешательство забавным. С точки зрения логики, лорд Адсид был совершенно прав. Наверное, поэтому его манера разговора не казалась обидной. Напротив, она придавала лорду особенное очарование и теплоту, которым было очень трудно противостоять. Поймав себя на том, что опять любуюсь улыбчивым мужчиной, я поспешила отвести глаза. Мой взгляд упал на рисунок.
— Но лорд Цорей начал ухаживать уже сейчас, — возразила я. — Не стал ждать месяц.
— Это говорит о его предприимчивости, — твердо ответил лорд Адсид. — Пока его соперники проводят дни в пыльных архивах, он поступает разумно и делает самое главное — пытается расположить вас к себе.
— Но... отбор, — мой голос прозвучал растерянно.
— А что отбор? Разве ваш возможный выигрыш является поводом, чтобы терять драгоценное время? — ректор усмехнулся и хмыкнул: — Многие знатные юноши сейчас корят себя за зашоренность, за то, что не заинтересовались родословной природной восьмерки. Клянут себя за потерянные полтора полугодия, за которые вполне можно было не только добиться взаимности, но и обручиться. Тогда проблема отбора, о которой благородные семейства знают пять лет, никоим образом вас бы не коснулась.
Я молчала, стараясь свыкнуться с новой действительностью, с тем, что собеседник прав. Незаметная бывшая рабыня вдруг стала для знатных семейств перспективной невестой.
— Но молодые лорды не пошевелились вовремя, — продолжал магистр, — не сделали выводов, поэтому теперь у них три варианта действий.
Лорд Адсид картинно зажимал пальцы:
— Первый — ничего не делать. Следить за отбором, за тем, как вы становитесь невестой принца Зуара и уезжаете в Аролинг. Второй — следить за отбором, надеяться, что вы не станете невестой принца, и ухаживать. Политика политикой, но браки, созданные на симпатии, имеют больше шансов породить здоровое и одаренное потомство. А если вы все же уедете в Аролинг, то сегодняшние ухаживания могут стать основой для завтрашних выгодных договоров между странами. Есть и третий вариант.
Сиятельный ректор сделал драматическую паузу. Они всегда удавались ему хорошо. Сердце от напряжения затрепетало, я поймала себя на том, что готова ловить любое слово магистра, лишь бы он только уже заговорил.
— Третий вариант очень прост, — ухмыльнулся лорд Адсид. — Нужно не допустить, чтобы вы и дальше принимали участие в отборе, но остались живы.
Я судорожно сглотнула, а бесстрастный магистр размышлял вслух:
— Яд — не тот способ. Сложно рассчитать дозировку так, чтобы вызвать лишь затяжную болезнь. Слишком велика вероятность ошибки. К тому же отравление в этом году уже было, а повторяться знатные семейства не любят.
Я молча хлопала глазами, а циничный маг продолжал как ни в чем не бывало.