Я даже невольно задалась вопросом, ускользнул ли хоть какой-нибудь аспект моей жизни от внимательного лорда.
— Возможно, мои слова сейчас не найдут должного отклика, но я все же хотел бы дать вам совет. Вы позволите, госпожа Льяна?
Улыбка мужчины, уставшего после сложного ритуала, была мягкой. Бессонные ночи подчеркнули морщинки у поразительно ласковых серых глаз. А общий тон беседы оказался таким доверительным, будто мы были знакомы несколько лет и отлично ладили.
Я кивнула. Он протянул руку, его теплая ладонь легла на мое запястье. И я не могла понять, что больше удивило меня. Этот неожиданный жест или сочувствие и сожаление, отразившиеся на красивом лице собеседника.
— Только, пожалуйста, не обижайтесь, — попросил он и, заглянув мне в глаза, сказал: — Не отсылайте эти деньги родным. Оставьте себе. Потратьте на себя. Побалуйте себя хотя бы хорошей одеждой, удобной обувью.
— Им нужней, — прошептала я.
— У вас тоже есть жизнь. И здесь, в столице, она должна отличаться от рабской.
Я почувствовала, как краснею, не нашлась с ответом, но он магу и не требовался.
— Просто подумайте над моими словами, хорошо? — лорд Адсид обезоруживающе улыбнулся и явно не собирался затевать спор.
Он вновь отстранился, убрал ладонь. Без его тепла вдруг стало как-то зябко. Во взгляде сиятельного ректора появилось лукавство.
— А еще подумайте вот о чем. Знатные юноши, будущие главы родов, обязательно начнут за вами ухаживать. Помогите им увидеть в вас не только перспективную магическую восьмерку, но и красивую девушку. Тогда ухаживания и свидания не будут лишены приятности для обеих сторон, — он говорил с той особой, свойственной ему интонацией, которая придавала невинным фразам дополнительный немного неприличный смысл.
Я смущенно отвела глаза, взгляд упал на рисунок лорда Цорея. В дверь постучали, ректор отвлекся на слугу, а мне выпала пара минут, чтобы привести в порядок мысли. Безуспешно борясь с неловкостью, голову поднять не осмеливалась и рассматривала сделанный знатным юношей портрет. Тогда обратила внимание на интересную особенность рисунка.
Мои черты лорд Цорей не приукрасил, передал живо и точно. А вот одежда оказалась сильно изменена. Воротник белой сорочки был изображен большим, а не куцым, как получилось у меня из-за недостатка ткани. С острыми уголками, как носили другие девушки. На рисунке уголки даже были украшены несуществующей вышивкой. Вырез темно-серого платья тоже оказался ровным, а не чуть скошенным влево из-за ошибки вытачки.
По всему выходило, что лорд Адсид снова прав...
Глава 9
Слуги суетились у большого окна, выходящего в сад. Проворно переставили и раздвинули стоявший у стены стол так, чтобы было удобно сидеть за ним вдвоем. Постелили белую скатерть, поставили подсвечники, сервировали ужин. Один из мужчин открыл бутылку вина; другой, повинуясь жесту ректора, задернул тяжелые шторы; третий поставил к столу стулья с высокими резными спинками. Слуги делали все быстро, явно не в первый раз и при этом не смотрели в мою сторону.
Украдкой наблюдая за мужчинами, невольно задумалась над тем, сколькие женщины бывали тут до меня, и в каком двусмысленном положении я оказалась. Деловой разговор ректора и студентки в поздний час редкость. Но даже если допустить такой поворот, то все равно никакая беседа об университетских делах не должна заканчиваться ужином...
Слуги поклонились, вышли, старший из них пожелал приятного вечера. Дверь тихо затворилась, лорд Адсид пригласил меня к накрытому столу.
— Если вы считаете, что чего-то недостает, не постесняйтесь сказать. Принесут, — заверил магистр. — Сегодня на ужин грибной суп-пюре с сухариками, жареный лосось с тимьяном и овощи. На десерт запеченная в меду пряная груша, — невозмутимо, с улыбкой радушного хозяина пояснил ректор, когда я подошла ближе. Его широкий жест будто приглашал полюбоваться чудесными блюдами и чуть запотевшей бутылкой. — И, разумеется, вино из моего запаса.
— А еще свечи и... обстановка, — избегая смотреть ему в глаза, я все же не сдержалась.
Ситуация меня очень беспокоила, но как правильно об этом сказать, не представляла. Все же магистр был старше и по возрасту, и по положению. К тому же должность обязывала его следить за нравственностью, что бы там себе ни думали готовящие любовные зелья студентки.