— Я нашел лишние слова, — победно улыбнувшись, сообщил лорд Адсид. — Удивительно, что после долгой работы над этим ритуалом я сам не заметил огрехи. А никто из проверявших их не почувствовал. Правда, ни один из магов вашей силой не обладает.
Он пожал плечами, откинулся в кресле, но расслабленная поза не скрыла цепкости взгляда.
— Природная, к тому же перспективная восьмерка — редкость. Я с сожалением думаю, что вы и в самом деле можете выиграть отбор и уехать в Аролинг. Это будет потеря для аристократии Кедвоса.
Об этом промахе знатных юношей лорд Адсид уже говорил. Для меня неожиданностью стали другие его слова, противоречащие уверенному допущению магистра Форожа.
— Мне намекали, что я, вероятней всего, выиграю отбор... Потому что Владыка Талаас предпочтет развивающуюся восьмерку любой из шестерок.
— К счастью для Кедвоса и, возможно, для вас, Владыка Талаас совершенно необязательно получит то, что предпочел бы, — усмехнулся сиятельный ректор.
— Его пожелания не будут учитываться? — недоверчиво нахмурилась я.
Лорд Адсид отрицательно покачал головой.
— Нет, не будут. Иначе уже узаконили бы двоеженство, а принц Зуар стал бы счастливым мужем княжны Оторонской и небезызвестной вам госпожи Льяны. Одновременно, — пожал плечами собеседник. — Вся интрига этого отбора в том, что принцу Зуару нужно подобрать жену с наиболее подходящим лично ему даром. Это может оказаться госпожа Тамона, а может и леди Кенидия. Никто не знает.
— В самом деле? — недоверие скрыть не удалось, но лорда это, к счастью, не задело.
— Да, в самом деле, — подтвердил он. — В этот раз не будет ни подправленных работ, ни сообщенных заранее вопросов, ни «незамеченных» магистрами ошибок. Только истинные знания, только истинные проявления дара, а решение примет Видящая.
— Но... получается, у княжны Оторонской нет никаких преимуществ...
Я все никак не могла поверить, что лорд Адсид не шутил.
— А еще у нее нет и никакой уверенности в победе, — добавил магистр. — Такая неопределенность нова для самой леди Сивины и для ее семьи. Для других знатных девушек и семейств тоже. Обычно это серьезно огорчает тех, кто привык играть по своим правилам. Степень огорчения и неуверенности мы уже увидели на трагическом примере госпожи Дрены. Это возвращает нас к вопросу обеспечения вашей безопасности. Слишком многие видят в вас угрозу.
Я отвела глаза. Лорд Адсид был прав. Это не нуждалось больше ни в каких подтверждениях и доказательствах. Без защиты со мной действительно могло произойти какое-нибудь досадное несчастье разной степени тяжести. В то же время великодушное и неожиданное желание лорда Адсида стать моим магическим опекуном совершенно сбивало меня с толку. Я не видела его выгод, знала, что такая помощь не может быть бесплатной, понимала, что должна спросить о цене, но боялась это сделать. Поэтому тянула время.
— Может, можно как-нибудь самой выйти из отбора? — нерешительно глянув на собеседника, спросила я. — Знаю, королевский приказ... Но если плохо справляться с заданиями? Тогда я не наберу нужное количество баллов и не пройду...
Скептическое выражение его лица говорило, что предложение было никудышным.
— Не получится, — ректор отрицательно покачал головой. — Все испытания продуманы так, что характеристики вашего дара проявятся. Вне зависимости от того, в какой мере вы будете им пользоваться, а пользоваться придется. Кроме того, — лорд Адсид чуть прищурился, его внимательный взгляд стал напряженным, будто собеседник не хотел упустить ни единой перемены в моем лице. — Вы всерьез отказались бы от отбора? От шанса выйти замуж за принца, стать правительницей в свое время? От реальной возможности вернуть своей аристократической семье былое положение и благосостояние? Вы серьезно?
От этих вопросов, от его напора я опешила. Никогда не была честолюбивой, всегда жила с мыслью, что возвращение титулов и статуса невозможно ни при каких обстоятельствах. Привыкла к тому, что я никто и никому не интересна. Свыклась с полуголодным и нищенским существованием. Но вдруг действительно была возможность все изменить?
— Я никогда не думала, что могу победить, — пробормотала я. — Все эти шансы... Они все для меня ненастоящие. Как миражи.
Он вздохнул, лицо его смягчилось, а из голоса исчезли неверие и вызов.
— Думаю, вам нужно время, чтобы все осознать. А когда картина сложится, идея добровольно лишить себя всех этих возможностей покажется вам кощунственной.