— Тогда у них странные представления о прорывах в артефакторике, — хмыкнул собеседник.
Недоверие, сомнение и даже некоторое пренебрежение к завышенным обещаниям новых союзников явственно проступило на лице лорда. С интересом наблюдая за изменениями выразительного лица Шэнли Адсида, я подумала, что ректор, Верховный судья, кавалер ордена Абарута, никогда не позволил бы себе подобной несдержанности. Верно, он действительно полагался на силу ритуала опеки, раз позволял мне видеть его чувства.
— Как бы то ни было, — развил мысль магистр, — я сомневаюсь, что Аролинг не знал о несовершенстве предложенных амулетов. Из-за этого появилась одна мысль, которая не дает мне покоя. Я считаю, что у кулонов есть какие-то свойства, о которых нам не сказали и вряд ли скажут. Поэтому у меня к вам просьба, — взгляд серьезных серых глаз встретился с моим. — Как можно меньше используйте магию, пока на вас этот амулет. Бои на арене, разумеется, не считаются. Но вне боя, пожалуйста, предпочитайте не использовать магический щит, а просто уйти из аудитории, где есть недоброжелатели. Знаю, что последние полтора полугодия предоставили вам множество случаев усовершенствовать оба искусства.
Снова эта удивительная осведомленность о делах простой и неприметной студентки, которая, ко всему прочему, еще и старалась держаться в тени. Даже стало неловко из-за того, что всерьез считала, будто ректор не замечает моего существования.
— К счастью, атаки были безвредными, — я постаралась сделать вид, что постоянные нападения аристократок меня не трогали.
Он усмехнулся, кивнул и заметил:
— Хорошо, что вы подкованы в алхимии. На занятиях у магистра Форожа вы сразу заметили бы подмену ингредиентов или попытки вмешательства в процесс варки зелья. Ожоги, взрывы, шрамы — частые спутники неудачливых алхимиков и тех, кому пытаются навредить, не вызывая подозрений.
В который раз за вечер я согласилась с ним. «Ошибки» в приготовлении эликсиров издавна были удобным способом избавиться от неугодных. На тон и странную усмешку лорда Адсида я обратила внимание значительно позже, когда в постели обдумывала прошедший вечер. Тогда же вспомнились и некоторые странности на занятиях по алхимии.
Магистр Форож всегда сам готовил к занятиям мешочки с нужными для зелий ингредиентами, защищал шкафы очень тщательно. Ловушка-паутина, магические и обыкновенные замки были обычным явлением в кладовой преподавателя алхимии. Он не предоставил бы никому неограниченного доступа к своим травам, особенно к некоторым в разной степени ядовитым веществам. Так что подмена ингредиентов была практически исключена.
Еще магистр Форож считал правильным разделять студентов магическими барьерами. Как он позже мне объяснил, ведущий занятия алхимик обязан был создавать и поддерживать эти барьеры, чтобы случайные заклинания или злонамеренное вмешательство не дестабилизировали зелья. Как рассказывал магистр Форож, в прошлом учеба в университете была сопряжена с некоторыми рисками для детей враждующих аристократических родов. Тогда же и были придуманы многие средства защиты студентов, чтобы членовредительство и смертоубийства происходили не на земле университета.
В свете высказывания лорда Адсида частые вспышки окружающего меня на алхимии барьера больше не казались случайными. В который раз удивилась осведомленности ректора и постепенно убеждалась в том, что он никогда не оставлял меня без присмотра, при этом никак не выделяя. К добру или к худу был его интерес ко мне, я не знала и опасалась загадывать.
Завернувшись в кокон из теплого одеяла, думала о том, что лорд Адсид не настаивал ни на немедленном проведении ритуала, ни на моем согласии. Он не советовал и уже тем более не давил, а дал мне время на раздумья. Пусть недолгое, пусть всего лишь до новой встречи после завтрака, но такая позиция ректора меня успокаивала.
Глава 10
Спала плохо, часто просыпалась, снились какие-то странности и опасности. Хорошо освещенное поле для командных соревнований, обрамленное непроглядной чернотой, в которой притаились смутно опасные наблюдающие. Привиделся мужчина, чьего лица я так и не разглядела, как ни силилась. Он длинными щипцами собирал поблескивающих металлом голубых жуков в стеклянную банку и приговаривал, что с ними нужно быть предельно осторожными — кусаются.
Потом снились фигуры в одинаковых масках. На пальцах окруживших меня людей сияли готовые сорваться молнии. Стена моих щитов пока держалась, но кое-где уже пошла трещинами!
Из-за этого сна я проснулась в ужасе и долго не могла успокоиться. Даже встала и попыталась отвлечься домашним заданием по руническому письму. Обтрепанные страницы старого учебника пахли сладковато и дымно, будто предыдущий владелец книги много курил. Запах напомнил о духах лорда Адсида, и я предпочла рунам свои записи о «Семейном спокойствии». Чтобы в очередной раз убедиться в правильности принятого решения. Ведь еще вечером прощаясь с ректором, я знала, что соглашусь на ритуал.