Я нащупала под одеждой золотой артефакт. Приятно теплое украшение, самая дорогая вещь, которой я когда-либо обладала, ювелирный шедевр, вызывающий восхищение. Амулет, свойств которого я не знала, артефакт, который совсем недавно хотелось сорвать с шеи... Эти мысли и воспоминание о внезапно нахлынувшем раздражении привели меня к любопытному допущению. Отмена боев произошла из-за артефактов. Причем во время беседы с послами лорда Адсида так злили эти амулеты, что его эмоции на пару мгновений передались мне.
Гадая, верна ли догадка, я поднялась в аудиторию, в которой оставила свои вещи. Ни платья, ни сорочки там не оказалось, но удивиться, а тем более возмутиться я не успела — в комнату вошла служанка.
— О, госпожа, как хорошо, что вы уж вернулись! — совсем юная человеческая девушка суетливо поклонилась, прижимая к груди сверток, и затараторила: — Я ходила в вашу комнату в общежитии. Но она опечатана! Госпожа комендант сказала, вы живете теперь в главном здании. Но я не знала, где! Я так надеялась, что встречу вас тут. Вы же не скажете господину Раскилю, что я была нерасторопна. Не скажете?
— Конечно, не скажу, — заверила я, вычленив из вороха слов главные. Моя одежда здесь, я могу ее забрать.
Девушка просияла, и я с непередаваемым удивлением вдруг осознала, что мое расположение было ей действительно важно. Будто служанка от меня зависела. Странное ощущение озадачило меня гораздо больше, чем порадовало.
Забрав сверток, я поблагодарила девушку за хлопоты и пошла к себе. Мои мысли занимали амулет, прошедший бой, после которого клонило в сон, и размышления о разговоре лорда Адсида с аролингцами. О предупреждении ректора я тоже помнила и внимательно смотрела по сторонам. Чтобы нападение, которое он считал возможным, не состоялось. Плохое предсказание сиятельного магистра не сбылось, и по дороге в комнаты на первом этаже ректорской башни меня никто не подстерегал.
С сожалением сняв красивую и удобную одежду для боев, я уложила в коробку маску. Смотреть на мертвое безжизненное лицо с пустыми провалами глаз было неприятно. Поежившись, я поспешно закрыла коробку и сбежала купаться. От горячей воды совсем разомлела, душистое мыло уничтожило преследовавший меня после арены запах паленой кости. С удовольствием забравшись под одеяло, я умостилась на подушке. Противное будоражащее волнение из-за испытаний ушло, растрата резерва ощущалась ломотой и слабостью в теле. Едва хватило сил, чтобы заговорить кристалл на прикроватном столике так, чтобы он разбудил меня за полчаса до ужина.
Глава 12
— Ну, как прошло? — жаждущий подробного рассказа Падеус плюхнулся рядом со мной, чудом не сшибив со стола тарелку с вареными овощами и отбивной.
— Неплохо, — усмехнулась я. — Леди Ветта меня не убила, хотя старалась. Никого серьезно не ранили, а еще два дня боев заменили экзаменом по чарам.
— Этот ответ недостаточный, — подражая интонациям лорда Тассия, заявил приятель. — Будьте любезны отвечать развернуто.
Я хмыкнула:
— Переживаешь о своей серебрушке?
— Просто хочу знать, насколько именно выгодным стало мое небольшое вложение, — уточнил он, устраиваясь за столом удобней.
— Боюсь, тем, кто придумал эту игру со ставками, придется деньги раздать. Лорд Адсид несколько раз подчеркнул...
— Что победителей не будет, — закончил мою мысль нетерпеливый человек. — Слышали уже. Ты про бой про свой расскажи! И про наблюдателей!
Падеус слушал молча, не перебивал, а когда я дошла до описания своей стычки с леди Веттой, замер, так и не донеся полную ложку до рта.
— Ты бросила в нее утыканный заклинаниями щит? — переспросил он, недоверчиво нахмурившись.
Вопрос прозвучал громко, несколько студентов обернулось к нам. Стало неловко, и я ответила шепотом.
— Да. А что мне оставалось? Она хлестала меня так, что я едва держалась на ногах!
Он покачал головой, вздохнул:
— Ну да, восьмерка ж! Чего я удивляюсь?
Заметив мой недоуменный взгляд, милостиво пояснил:
— Не каждая семерка может щитами бросаться. Это тренировать надо, чтобы сил требовалось меньше. Так что дальше-то было?
— Одно из заклинаний Ветту зацепило, и ректор остановил бой.
Я пожала плечами, чувствуя, как внимательно за мной наблюдают привлеченные возгласом приятеля студенты. Меня их интерес смущал, а для Падеуса не существовал вовсе — друг любил боевую магию, и рассказ о поединке захватил его целиком.
— Говорили, она и после этого тебя атаковала! — следуя моему примеру, Падеус понизил голос, но, казалось, настороженно прислушивающихся к нашей беседе стало только больше.