— Отлично, — подвел он черту, и образ строгого и жесткого главы древнего рода стал постепенно исчезать.
На идеальных губах красивого мужчины появилась доброжелательная улыбка. Взгляд сиятельного ректора потеплел, в мелодичном низком голосе послышались мягкие нотки:
— Есть и хорошие новости. Досточтимые послы, как и уважаемые наблюдатели, понимают, что дни на арене обернулись тяжелым испытанием для невест Его Высочества. Бои, магическое истощение, неизвестное аролингское волшебство. Все понимают, как необходима вам поддержка родственников и близких в тревожном ожидании дня ритуала. Поэтому и Его Величество, и наблюдатели одобрили мое предложение предоставить всем участницам небольшие каникулы. Чтобы вы провели это время с семьей.
Девушки вновь начали переглядываться. Леди Цамей повернулась ко мне, взгляд ее стал сочувствующим. Какие непостижимые чудеса способен сотворить отлично сданный экзамен по этикету! Еще две недели назад достойная дочь рода Татторей одарила бы меня таким же пренебрежительным взглядом, что и леди Сивина, лучащаяся злорадством. Видимо, князь не сказал дочери, как ему приходится расплачиваться за ее проступки.
— Сегодняшняя встреча с Его Высочеством состоится в оранжерее, — продолжал лорд Адсид. — Там есть довольно большое помещение для приемов. Тем, кто интересуется травами, известно, что оранжерея буквально пронизана различными блокирующими чарами. Защита пропускает только простейшее бытовое волшебство, потому что другие заклинания могут навредить дорогим и хрупким растениям. Не советую даже пытаться использовать там магию. Охранные плетения причиняют боль нарушителям.
Не знаю, насколько правдивым было предупреждение, но необходимый эффект оно произвело. Кто-то с опаской косился в сторону сада, леди Кенидия казалась обеспокоенной и, закусив губу, поглядывала на княжну и на меня. Даже закралось подозрение, что рыжеволосая подруга велела ей воплотить какую-нибудь пакость. Это было бы вполне в духе леди Сивины.
— За встречей будет наблюдать только Видящая, — красивый баритон лорда Адсида вновь звучал мягко и спокойно. — Вопросы?
Таких не возникло, девушки молчали. Сиятельный ректор пожелал всем удачи и хорошего времяпрепровождения и велел притихшим участницам следовать за ним.
Длинные коридоры, нити защитного волшебства тренеров, стук каблуков, отдававшийся гулким эхом. Я все больше волновалась, заставляла себя дышать глубоко и ровно, думать о духах идущей впереди леди Сарэт. Они приятно пахли черной смородиной и чем-то фруктово-свежим, кажется, зеленым яблоком. Но разгадать, какие ароматы составляли насыщенную бархатистую основу, не получалось.
Коридоры закончились, украшенная кованым орнаментом тяжелая дверь распахнулась, весенний ветер ворвался в здание, пронизал сыростью. Однако пожалеть о том, что не взяла с собой плащ, не успела — до оранжереи нужно было пройти по крытой галерее каких-то три десятка шагов.
Лорд Адсид остановился у порога, распахнул тяжелую дубовую дверь, за которой виднелась та часть застекленного зимнего сада, в которой я никогда не бывала. Небольшая прихожая заканчивалась стеклянными дверями с частым переплетом, за ними в окружении цветущих растений стоял накрытый для чаепития стол.
Мимо ректора, придерживавшего дверь, проходили девушки. Он желал удачи всем, кроме отчисленных студенток. Они для него будто перестали существовать, а я подумала, что он ко всем обращался по именам. Но после истории с нападением эти две леди лишились приятной привилегии слышать свое имя из уст главы славного рода Адсид.
Явную отчужденность ректора леди Рессида посчитала плохим знаком. Она сникла, выглядела виноватой, уже даже открыла рот, чтобы заговорить, но передумала и решительно вошла под сень лиан.
Я, как и всегда, шла последней, а когда переступала через порог, лорд Адсид мне единственной подал руку.
— Надеюсь, он вам понравится, — тихо, чтобы не слышал больше никто, сказал русоволосый эльф. — Если вдруг нет, пожалуйста, не постесняйтесь признаться мне в этом. Обещаете?
Я смотрела в серые глаза Шэнли Адсида, которому совершенно очевидно была небезразлична моя судьба. Смотрела и думала, что зря иду в оранжерею и что зря он меня отпускает. Появилось какое-то смутно нехорошее предчувствие, но я кивнула и ответила:
— Обещаю.
Он улыбнулся, за безрадостным искривлением губ ощущалось скрытое беспокойство, созвучное с моим. Понять причины его возникновения, как и неожиданную просьбу лорда, совсем недавно желавшего мне выиграть отбор, не получалось.
— Удачи вам, госпожа Льяна, — пожелал серьезный мужчина и, дождавшись, когда я пройду в увитую зелеными плетьми прихожую, закрыл дверь.