Почти у самых дверей меня окликнул возвращавшийся с арены лорд Цорей. Он заметил золотистое свечение целебного волшебства и очень встревожился. Поднырнув под левую руку магистра, юноша помог мне отволочь алхимика к лекарю. Не думаю, что справилась бы без него. Все это время алхимик упрямо твердил, что ему нужно вернуться в свой кабинет как можно скорей.
Я ожидала увидеть в приемной больничного крыла всю команду Йордал, внутренне готовилась к ссоре. Судя по нервозности, лорд Цорей мои опасения разделял. Но в пропахшем целебными травами широком коридоре было пусто, а за дверями ближайшей палаты вовсю шел жаркий спор. Наследник рода Йордал настаивал, что здоров. Господин Иттир, обозвавший лорда Такенда зарвавшимся юнцом, неспособным оценить последствия своих поступков, вышел из палаты в коридор, напоследок оглушительно хлопнув дверью.
Завидев посетителей, заявил:
— Никаких визитов сегодня! Сегодня покой и сон!
Лекарь, воплощение негодования, повернулся к двери и, положив ладонь на ручку, запер высокородного больного на замок.
— Магистру Форожу плохо, — с трудом выпрямившись под весом навалившегося на меня алхимика, сказала я.
— Что ж вы молчали! — возмутился лекарь.
С его ладони сорвалось прощупывающее заклинание. В прохладно-зеленом свете волшебства магистр Форож выглядел особенно плохо, казался умирающим.
— Сердце, — хмуро бросил господин Иттир. — Ничего удивительного, учитывая ваши фокусы с зельями!
Он обвиняюще глянул на лорда Цорея, махнул рукой в сторону открытой двери в пустующую палату.
— Вы поможете мне его раздеть, — нисколько не интересуясь мнением знатного юноши, заявил лекарь. — Вы принесите пока черную шкатулку из моего кабинета. Шкатулка в шкафу слева.
Он вытащил из кармана большую связку ключей, отцепил один и выдал мне:
— Вот ключ от шкафа, идите.
В кабинете господина Иттира я на прошедшей неделе уже была. Хотела проведать Дрену, но лекарь отказал. Объяснил решение продолжающимся расследованием. Правда, заверил, что девушка чувствует себя хорошо и скоро даже сможет выходить на прогулки.
Достав из шкафа нужную шкатулку, заперла дверцу и поспешно вернулась в палату.
— Заходите. Не мнитесь на пороге, — сухо бросил господин Иттир, отшвырнув на стул сорочку магистра Форожа.
Сам алхимик был уже не в состоянии ни сам раздеться, ни даже помогать хмурому лекарю и явно смущенному лорду Цорею. Он только постанывал и прижимал ладонью левое плечо.
Я поставила шкатулку на прикроватный столик, положила рядом ключ, стараясь не смотреть в сторону полуобнаженного магистра. Лекарь буркнул благодарность, открыл шкатулку и, вытащив оттуда колбочку с ярко-желтой пиявкой, повернулся ко мне.
— Так. Вы можете идти. Еще упадете в обморок, а мне некогда с вами возиться, — отрезал он и обратился к юноше. — Вы остаетесь. После ваших забав на арене я должен вас осмотреть. И не спорьте!
Лорд Цорей сник, но молча кивнул.
— Льяна, — прошептал магистр Форож, впервые обратившись только по имени. — Возьмите у меня из кармана... голубой кристалл и ключи... вернитесь в кабинет. Пожалуйста!
— Да, конечно, — пообещала я. — Я все сделаю. Ни о чем не волнуйтесь!
Он кивнул и опустил голову на подушку. На лбу блестела испарина, у глаз появились темные круги, бледные губы алхимика дрожали. Смотреть на него было страшно. Чувствуя, что слезы щиплют глаза, я поторопилась выполнить его распоряжение. Помочь ему я здесь ничем не могла, а вот выполнить заказ и не допустить срыва эксперимента было мне вполне по силам.
Голубой кристалл жег ладонь огнем. Пришлось держать его за цепочку, но и так я чувствовала пульсирующие волны его тепла. Назначение странного кулона я поняла, только оказавшись в кабинете магистра Форожа. Там, на письменном столе, стоял переговорный кристалл, оправе которого явно не хватало детали. Той самой, что обжигала мне руки.
Едва я вставила голубой осколок в оправу, молочный кристалл засиял ярче, а в кабинете прогремел голос встревоженного лорда Адсида.
— Магистр Форож! Что у вас случилось?!
— Лорд Адсид, магистр в больнице. Сердце, — коротко ответила я.
Ректор выдохнул. Короткая пауза создала впечатление, что связь оборвалась. Оставаться одной не хотелось, и я обрадовалась, вновь услышав голос Шэнли Адсида.