— Мы едем дальше. Вставай.
Я молча протянула ему руки.
Ехать под дождем по грязи и в обычном состоянии то еще удовольствие. Я выдержала дорогу до реки только потому, что Видмар взял меня к себе в седло. От слабости и истощения я временами проваливалась в беспамятство и даже не сообразила, как оказалась снова на земле под раскидистым кустом.
Место Видмар выбрал неплохое. Большой камень закрывал от ветра, ветви старых деревьев нависали над поляной так, что между ними легко было натянуть заслон от ливня. В трех десятках шагов у подножия холма, на котором устроили привал, текла река, мутная и вздувшаяся от проливных дождей. Командир посмотрел на нее, вздохнул и сказал, что переходить ее сейчас — самоубийство. Между стволами деревьев я видела реку и разделяла точку зрения Видмаром. Течение в этом месте было бурным, грязная вода легко тащила довольно громоздкие куски деревьев.
Мерлан возился с костром, полив дрова каким-то едко-зеленым зельем из фляги. От этого мокрый хворост горел не хуже сухого. Командир занимался животными. Лошади волновались. Другими я их и не знала, но не осуждала за тревогу. Ведь то и дело вспыхивали молнии, рокотал гром, под небольшими щитами от дождя было тесно.
Ульдис, начаровавший навес, смотрел на меня с неодобрением, даже с неприязнью, хмурился. Мне казалось, вот-вот услышу обидное и незаслуженное «обуза» или не менее оскорбительное «притворщица». Но мне он ничего не говорил, правда, сказал командиру, что я и сама смогу дойти до костра. Потому что мне нужно тренироваться. На это Видмар ответил жестко и резко:
— Молись Пятерым, чтобы уберегли тебя от магической болезни. Чтобы ты никогда на своей шкуре не прочувствовал, каково ей сейчас.
— Парень, — осуждающе покачал головой Мерлан. — Помоги девочке.
Ульдис вздохнул, сник, будто ему назначили наказание. Подойдя ко мне, протянул руки:
— Давай. У костра теплей.
— Мне не нужна помощь, оказанная из-под палки, спасибо, — стараясь не расплакаться, я отвернулась и, цепляясь за ветки, попыталась встать сама.
— Не дури, — тут же вмешался Видмар и торопливо подошел ко мне. — Выложишься на пустяк вся, до завтра не оклемаешься.
Я не ответила, даже не посмотрела в его сторону, только крепче ухватилась за куст и попробовала встать хотя бы на колени. Под пальцами хрустнула ветка, больно кольнула в ладонь. Я зажмурилась, но упрямо пыталась встать сама.
— Льяна, — раздался совсем рядом хриплый голос командира.
Я изумленно взглянула на наклонившегося ко мне Видмара. Вот уж не думала, что он изменит своим принципам.
— Позволь, я тебе помогу.
Он протянул мне раскрытые ладони, но не жест повлиял на меня, а выражение его глаз. В них отражалось не расчетливое спокойствие, а простое, но бесценное человеческое сочувствие.
Я кивнула, он приблизился ко мне, осторожно, бережно обхватил и поднял на ноги. К костру он меня больше отволок, чем отвел, и усадил на бревно рядом с Мерланом. Тот наверняка хотел сгладить напряженность и потому стал многословен. Говорил о реке, о том, что раньше, до падения империи, выше по течению был крупный город. Болтовня лекаря действовала успокаивающе, хворост потрескивал, пламя с явным зеленым отблеском лизало котелок, Видмар варил из сушеных овощей суп. Пристыженный Ульдис, в сторону которого я старалась не смотреть, принес одеяло.
— Я заметил, ты мерзнешь, — парень неловко переминался с ноги на ногу и заискивающе заглядывал мне в лицо. — Вот. Накинь.
Он был прав. Я в самом деле мерзла. Особенно теперь, когда вопреки чарам одежда все же немного отсырела. Даже огонь не помогал согреться.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я.
Ульдис робко улыбнулся и, растряхнув одеяло, помог мне укутаться. Лекарь и Командир молча наблюдали за этим коротким разговором, но не вмешивались и вообще сделали вид, что ровным счетом ничего не произошло. Ульдис нарезал хлеб, Видмар роздал миски с супом. Гроза подходила все ближе, над магическим навесом скрипели ветвями старые деревья, шумела река.
Стемнело, дождь усилился. Мерлан растянулся на одеяле недалеко от костра, рядом с ним устроился Ульдис. Видмар опять решил, что будет спать вторым, и стал стелить мне постель. Я отрешенно наблюдала за мужчиной, за тем, как он отвлекся от своего занятия и пошел успокаивать привычно волнующихся из-за грозы лошадей.
Раскалывая небо на куски, вспыхнула молния. Одновременно грохнул гром так, что я закрыла уши и вжала голову в плечи. Тут же новая вспышка осветила стволы деревьев, и вновь грянул гром. Когда отгрохотало, Мерлан приподнялся на локте и, ни к кому не обращаясь, сказал: