Мгновение — все ожили. Попрятали оружие. Видмар подхватил меня, взвалил на плечо.
— Не рыпайся! — проорал, вцепившись мне в ноги.
Послушалась, замерла, схватившись за его одежду. В голове была лишь молитва Великой о спасении.
Ульдис пробежал мимо к лошадям. Видмар пробовал остановить его, но парень не слышал. Едва не получив удар копытами в грудь, неловко отскочил в сторону, упал.
— Прочь от реки! — завопил командир.
Мерлан помог парню подняться, за руку потащил вслед за Видмаром к полям.
В следующий миг командир упал, выронил меня. Что-то ударило меня в плечо, потащило вперед и одновременно вниз, в грязь. Отчаянно цепляясь за подвернувшееся бревно, удержалась на поверхности. Рядом сель с головой накрыл лошадей.
Хрустнуло дерево, расщепилось, упало. Меня швырнуло на него, ногу пронзила острая боль. Я закричала, чуть не нахлебалась грязи. Новый удар в спину был таким сильным, что в глазах потемнело. Чья-то рука схватила меня за шиворот, но очередной удар оторвал меня от человека.
Волна накрыла меня с головой, но я рано попрощалась с жизнью — вокруг лица сохранялся воздух! Я не видела самого защитного пузыря, и все же знала, Видмар постарался помочь, как смог.
Очень скоро грязевой поток стал жиже и стремительней. В сапоги натекла вода, потянула вниз. Сообразив, что сель заволок меня в реку, я из последних сил ухватилась за какую-то корягу. Лишь бы удержаться на плаву!
ΓЛАВА 28
Светлое небо, солнечные лучи, птичьи пересвисты, запах цветов и молодой травы. Если бы бревно не придавливало ноги так, что я почти не чувствовала ступни. Если бы под одеждой не собралась холодная склизкая грязь, я бы решила, что умерла и попала в сады Великой.
Пузырь Видмара спас мне жизнь. Без преувеличений.
Медленно села, вырыв руками канавки в грязи, вытащила ноги из-под бревна. Это удалось не сразу и только через боль. Я вся была избита, из-за, скорей всего, сломанных ребер дышала с трудом, а в левой голени торчал окровавленный кусок дерева, который я с перепугу вначале приняла за кость. Из-за него ногу простреливало болью до бедра, даже думать о чем-то, кроме этого, оказалось невозможно. Ухватившись за деревяшку, сцепила зубы и дернула, что было сил. От волны боли потемнело в глазах, из раны, которую я беспомощно прижимала ладонями, текла кровь.
Глупо. Как ужасно глупо! Нужно было доковылять до чистого места, найти воду, промыть рану, подумать о перевязке!
Кровь пульсирующей струйкой пробивалась между пальцами. Нахлынула паника, заколотилось сердце. Прикусив дрожащие губы, я лихорадочно соображала, как остановить кровотечение.
Усилилась слабость, умножила отчаяние. По щекам покатились слезы. Закрыв глаза, я молила Великую о помощи.
Боль и онемение в ноге пошли на убыль. Показалось, горячий ручеек под ладонью стал иссякать. Распахнув глаза, я с благоговейным испугом смотрела на собственные руки. Пальцы, ладони сияли огнем и золотом, напоминавшим янтарный дар Шэнли. На коже проступил золотой растительный рисунок. Под пальцами рана затягивалась, ноге вернулась подвижность. Несколько быстрых ударов сердца — на светящейся коже не осталось и шрама.
Дышать стало легче, так, будто синяки и ссадины на теле пропали, а ребра срослись. Узоры, появившиеся на руках, постепенно меркли, тускнели. О природе этого волшебства задумалась только, когда сияние бесследно пропало. Сама себя зачаровать я не могла, ведь я лишилась магии, а по-прежнему пустой резерв превращал мир в его серое и блеклое подобие. Но чудесное исцеление не было миражом!
Поблагодарив богиню за милость и помощь, я ухватилась за торчащую из грязи корягу и, подтянувшись, встала, огляделась. Кругом камни, тина, обломки, вывернутые с корнем деревья… труп лошади. Οт этого зрелища ужас пробрал до костей, и я стала оглядываться в поисках людей.
Приспособив палку в качестве костыля, брела в сторону утихомирившейся реки. Там было больше всего обломков и труп второй лошади.
Первым я нашла Ульдиса. Парень был мертв. Ему чем-то размозжило голову, и я поскорей отвернулась от изуродованного лица.
В нескольких шагах от умершего увидела Мерлана. Он лежал на боку и, как казалось, дышал. Судорожно, натужно, но все же дышал.
Торопясь, как только могла, я подошла к нему, опустилась рядом на колени, перевернула на спину… и оцепенела от ужаса. Лекарю вспороло живот так, что вывалились и порвались внутренности. По сравнению с этим открытый перелом левой руки был мелочью, а кровоточащий порез на правом бедре не стоил и упоминания.