Я смотрела в серое, покрытое потом, грязью и кровью лицо Мерлана и понимала, что спасти человека нельзя. Даже будь у меня полный резерв, не смогла бы я дать Мерлану и шанса. Даже опытный и изобретательный лекарь Иттир и тот не смог бы! Я осторожно коснулась пальцами лица человека, убрала прилипшую к щекам траву, и в этот миг меня пронзило чужой болью. Я знала, что бородач очень страдает, мучается в последний час своей жизни. Знала наверняка, ведь я прочувствовала отголоски его боли. Такого конца он уж точно не заслуживал!
Решение пришло легко, будто мне его нашептали. Я твердым и уверенным движением достала из ножен на поясе Мерлана кинжал. Металл хищно блеснул на солнце. Нащупав межреберный промежуток недалеко от грудины слева, я поставила на это место острие клинка.
«Мне жаль, что тебя не спасти. Пусть Великая будет к тебе благосклонна, пусть примет в своих садах», — молчаливая молитва, рукоять кинжала холодит ладони.
Навалилась на клинок всем телом — Мерлан захрипел, его веки дрогнули, а с разбитых губ сорвался последний стон.
Я отвела взгляд от лица мертвого, посмотрела прямо перед собой и тут увидела третьего наемника. Видмар был жив, обездвижен придавившей его погибшей лошадью, но жив. И он смотрел на меня.
Вытащить кинжал получилось не сразу. Испачканные пальцы соскальзывали с рукояти, сил у меня не хватало, а проявлять неуважение к мертвому и упираться коленом в грудь я считала совершенно диким и недопустимым. Высвободив оружие, занялась ножнами, хоть и чувствовала себя разорителем могилы. Кинжал, мою единственную защиту, нужно будет в чем-то носить.
Подняться, опираясь на костыль, дойти до Видмара, помочь ему высвободиться. Простой план, озвучить который было значительно легче, чем выполнить. Меня шатало от слабости, а ноги по щиколотку проваливались в грязь, высоко поднявшееся солнце начало припекать, над головой кружили падальщики, до умопомрачения хотелось пить.
Видмар, лежавший в какой-то неестественной позе на боку, даже не пошевелился, когда я наконец подошла. Не сказал ничего. Взгляд, пустой и обреченный, человек с меня не сводил. Я встала рядом с Видмаром на колени, уже хотела заговорить, но тут увидела алое пятно у груди наемника. Присмотревшись, поняла, что на траве лежит кулон с хрустальной крышкой, а под ней сияет что-то красное.
Я дотронулась до часто снившегося мне украшения — крышка распахнулась. Алая ящерица, виновница моей магической болезни, сонно подняла голову и посмотрела мне в глаза.
Вновь решение пришло само, а действовала я неожиданно быстро. Выхватив кинжал, занесла его так высоко, как смогла. Видмар вдруг зашевелился, выставил в останавливающем жесте руку, просипел что-то. Но я не услышала — с размаху пригвоздила к земле ящерицу вместе с кулоном.
Во взгляде Видмара были мольба и страх, но задержались там недолго — он потерял сознание.
А меня затопила магия. Моя собственная утраченная магия! Небо, до этого момента я и не понимала, даром какой силы и красоты обладаю! Мир заиграл яркими цветами, дышать стало легче, мысли прояснились, но больше всего меня тогда обрадовало долгожданное восстановление связи с Шэнли. Его надежда и искрящееся счастьем облегчение придали моим чувствам полноценность и глубину, жизнь обрела смысл. Я чувствовала далекое сияние янтарного дара, любовалась им и общими на двоих эмоциями, а на глаза от восторга наворачивались слезы.
— Видмар, — донеслось издалека, но настойчиво.
Губ коснулось что-то влажное, запах свежий, знакомый. Кто-то приоткрыл ему рот, на язык капнула сладковатая густая жидкость. И снова, снова, собираясь лужицей.
— Ну давай же! — в голосе девушки слышалось отчаяние.
Глоток, болезненный и натужный, ещё один. Тягучая странная жидкость несла облегчение, по телу разливалось тепло, крепло приятное чувство, что он в безопасности.
— Теперь вода. Осторожно глотай, — велел тот же молодой голос.
Он был звонкий, красивый, полный жизни и силы. Хотелось часами слушать его и наслаждаться звучанием. Хотелось сказать девушке об этом, но человек ограничился главным.
— Не бросай меня, — просипел Видмар, с трудом шевеля губами.
— Не брошу, не бойся, — она, успокаивая, погладила его по плечу. — Пей.
Он послушался, припал к поднесенной ко рту посудине. Родниковая вода, чистая и холодная, взбодрила. Видмару даже хватило сил посмотреть на девушку. Перед глазами все плыло и покачивалось, но черноволосую эльфийку он видел вполне отчетливо. Лежащая на груди коса, аристократические черты лица, выраженные скулы. Знакомый образ, но теперь она преобразилась так же, как и ее голос. Она и раньше была красивой, но он впервые видел ее… полноценной. Ласковое сияние ее магии подчеркивало прелесть внешности и добавляло голосу приятную глубину. Глядя в большие серые глаза склонившейся над ним эльфийки, наемник оторопело выдохнул: