— Да нет, виделись раз пять, — честно ответила я и скупо пояснила: — Я выиграла отбор невест.
— Что-что, прости, ты выиграла? — он даже вперед подался, чтобы лучше видеть мое лицо.
Я посмотрела на до нельзя изумленного мужчину и, вздохнув, рассказала о мирном договоре, приказе короля и выборе Видящей.
Видмар долго молчал, сосредоточенно топал вперед и в мою сторону не смотрел. Только на длинном полуденном привале наемник озвучил итог своих долгих размышлений.
— Я знаю три семьи, которые могли бы нанять меня. Это богатые аролингские семьи, желающие породниться с Владыкой. Влиятельные эльфы из старой аролингской аристократии. Судя по всему, особенной любви ты к принцу не испытываешь, как и он к тебе, и это хорошо.
— Почему же это хорошо в данном случае? — я взяла протянутый мне прутик с вяленой тыквой.
— Есть шанс, что тебя отпустят живой, — серьезно разглядывая свой кусок, ответил Видмар. — По всей видимости, ты нужна для шантажа. Принц тоже связан с тобой, кровная клятва может навредить его здоровью, если он не выполнит условия. Так что можно сделать тебя заложницей, пока Владыка и принц не согласятся на другую невесту, аролингскую.
— Звучит разумно, — согласилась я. — И обнадеживает.
Если Видмар не ошибся с предположением, то у меня и в самом деле были шансы выбраться из этой истории живой. Из видения о Шэнли я знала, что он поручил своим людям опекать меня в Амосгаре. Значит, те каким-то образом уже готовят умы придворных, чтобы мой отказ выходить замуж за принца не стал громом среди ясного неба. Еще я была уверена, что Шэнли уже едет в Аролинг, уже в пустоши. Он, глава древнего рода, ректор университета, Верховный судья, обладал достаточным политическим весом, чтобы узнать, какая из аролингских семей отличилась предприимчивостью.
В том, что Шэнли будет искать меня, я не сомневалась ни мгновения. И дело было вовсе не в опеке, которая уже перестала действовать, а в связи, которая сохранялась вопреки магическому истощению, заблокированному дару и огромному расстоянию. Дело было в совершенном доверии, в неизменном удовольствии от общения, в том, как мы ценили друг друга и дорожили каждой минутой, проведенной вместе. И, конечно, в пьянящем счастье, которое дарили взаимные зачарования.
Вспоминая единение магии, чудесный янтарный дар и медовое тепло дымного лавра, я старалась не обращать внимания на саднящее чувство за грудиной. Не собиралась позволять навязанной хищной клятве мешать мне ощутить эмоции и местоположение Шэнли. Я тревожилась о нем, сомневалась, что мы встретимся рядом с «Недотрогой», а на ум приходили слова отца, которые раньше казались лишь проявлением некоторой ревности. Οн предположил, что я защищаю Шэнли из-за влюбленности.
Отец был прав, а я… я не понимала очевидных вещей, природы чувства, влечения и гармоничного сосуществования даров. Вдруг подумала, что в ритуале леди Арабел я ощущала магию Шэнли, почти увидела его самого, но этот образ затмил другой, продиктованный белым драконом.
От этого стало горько и страшно, волной накатили слезы, но прекрасное просветление, осознание любви к Шэнли, как любви, затмевало все, делало мир чудесным и солнечным.
Вступила боль. Резкая, ослепляющая. Пронизывающая насквозь. В глазах потемнело, но я цеплялась за образ Шэнли, за нить связи с ним.
Меня повело куда-то в сторону. Сильные пальцы впились мне в плечи.
— Льяна! — громкий окрик, встряска, удар по щеке. — Льяна! Открой глаза! На меня смотри!
Повиновалась, хватаясь взглядом за ускользающее лицо Видмара.
— Где твой отец сейчас? — требовательный вопрос, будто это сейчас было важней всего.
— Что? — я растерянно хмурилась.
— Где Эткур?! — человек снова меня тряхнул.
— На задании, — пролепетала я. — Лорд Оссерт хочет сам водить караваны на север.
— Почему твой отец согласился?
Новая встряска значительно прояснила мои мысли. Я помотала головой, отгоняя слабость и серую пелену. Боль поутихла.
— Лорд Оссерт хороший работодатель. И платит хорошо. Мои бабушки и дедушка уже в возрасте…
— На меня смотри! — скомандовал Видмар.
— Смотрю, — выдохнула я, уже твердо встретив его взгляд.
— Больше не думай о том, о ком думала. Поняла меня?
Снова перед глазами появился образ красивого русоволосого эльфа, серые глаза, тонкие морщинки, очаровательная улыбка и чудесный голос… Боль усилилась.