— Это не воспоминания, — легко покачал головой лорд. — Это мечта. Я буду счастлив, если твоя жизнь будет такой.
Мирад отступил на шаг, но все же сам, словно росток к солнцу, тянулся к зеленоглазому дракону.
— Я вас не знаю. А вы хотите, чтобы у меня все было хорошо. Его я тоже не знаю, — принц махнул рукой в сторону Нальяса. — Но он тоже не хочет мне зла… Почему так? Почему?
Γолос ребенка осип, в глазах блеснули слезы. Он стиснул губы так сильно, что рот превратился в щелочку, сложил руки на груди.
— Это вполне естественно желать кому-то добра, — спокойно ответил лорд Старенс.
Принц шмыгнул носом и ожесточенно выпалил:
— Тот другой, который тоже такую маску носит, тот считает меня обузой! Камнем на лапах. Он хотел от меня избавиться. И придумывал, как. А мама… Она не видит. Она называет его моим отцом!
Последние слова ребенок просипел, по щекам побежали слезы, и Мирад совершенно не по-королевски стирал их рукавом. Я сама плакала, понимая, как мальчика пугали случайные или даже преднамеренные считывания, какими мыслями мог поделиться с ним Талаас. Представляла, что Мирад раз за разом пытался увидеть опровержение жутким открытиям, но находил только ухудшения. Дедушка Нальяс положил мне руку на плечо, утешая, но ни молодой страж, ни лорд Старенс не стали в воспоминании успокаивать ребенка.
— Мирад, послушай меня, — в голосе дракона слышалось сердечное сочувствие. Думаю, поэтому не только я верила ему, но и заплаканный мальчик тоже. — Я могу только догадываться, как тяжело тебе было последние месяцы, когда дар проснулся. Когда ты увидел, что под иллюзией скрывается совершенно другое лицо. Когда ты понял, что тот дракон для тебя опасен.
— Он представлял мои похороны, — прохрипел Мирад.
Лорд Старенс вздохнул:
— Он никогда не сможет навредить тебе, об этом я позабочусь. Я очень хочу, чтобы моя мечта, которую ты видел, стала твоим настоящим будущим. Ни я, ни леди Диала, моя жена, не будем делать различий между тобой и родным сыном. Мы станем твоей новой семьей. Если ты захочешь. Если ты позволишь.
— Почему? Чем я это заслужил? — всхлипнул Мирад, снова подойдя к дракону так близко, что между его лицом и лицом лорда оставалось не больше пяди.
— Тем, что ты — это ты. Такой, какой ты есть, — с покоряющей искренностью спокойно ответил лорд Старенс. — Счастье — не награда за выполненные задания. Оно просто есть.
В следующее мгновение Мирад обхватил дракона обеими руками и разрыдался в голос, уткнувшись лицом в шею лорда. Тот ласковым движением обнял ребенка и молча гладил его по спине, по голове, чуть покачиваясь, будто убаюкивая.
Через несколько минут Мирад успокоился, затих, но ещё долго не выпускал из рук лорда Старенса. Тот не сопротивлялся, не пытался высвободиться и ждал, когда мальчик будет готов отпустить его.
— Я собираюсь переправить тебя на другой континент. Ты наверняка знаешь, что в этом мире есть и другие континенты, — начал дракон, когда принц отстранился.
Мирад кивнул:
— Реввисуон и Лиельс.
— Совершенно верно. Мы будем жить на Реввисуоне. Ты знаешь, что он довольно далеко, мне на перелет понадобилось больше трех дней.
— На перелет? — удивился принц, распахнув глаза.
— Я ведь дракон, — лукаво улыбнулся лорд Старенс. — Драконы умеют летать. Но мне хочется, чтобы ты уже сегодня мог спокойно спать в тепле и собственной постели, а не где-то посреди моря на голых камнях.
Судя по лицу мальчика, он тоже предпочитал постель.
— Поэтому я сейчас подготовлю и открою портал. Это такое окно в другое место. Нужно сделать только один шаг — и ты уже на Реввисуоне.
— Вы меня научите? — тут же загорелся Мирад.
— Конечно, научу, — пообещал лорд. — Но не сегодня. Это сложное волшебство, но мы до него обязательно доберемся на уроках.
Мальчик, явно рассчитывавший, что обучение начнется прямо в тот же момент, огорченно вздохнул.
— Мне понадобится время на заклинание. Может, ты хочешь пить или что-нибудь съесть? — предложил дракон.
Нальяс, доставший за это время корзину с едой, приглашающим жестом указал на припасы.
— Я принес фрукты, хлеб, немного выпечки, простоквашу, — последние слова Нальяс особенно выделил, зная, что принц привык и любит перед сном съесть простоквашу и пару печений.
Мирад и в самом деле оживился, отвлекся на простые радости и с видимым удовольствием взялся за ложку. Γлиняный кувшин устойчиво встал на плоском камне, рядом на полотенце расположились белый хлеб, сыр, фрукты и большая медовая колючка. В металлической коробке заманчивыми рядами лежало печенье.